- Договорились, – заканчивает разговор атаман.

Горохов не сомневается, что они уже завтра будут на той стороне реки.

Казаки уходят, и снова в палатке появляются женщины. Они перекладывают Горохова на другое место и меняют войлок на полу, женщины говорят меж собой тихо, делают всё быстро. А потом та, что кормила его, и говорит:

- Сейчас заложим тебе мазь в глаза, потом тебе нужно ещё поесть, а после выпьешь отвар, – он и не собирался ей возражать, но она убеждает его: – Так Кристина сказала.

«Кристина так сказала… Как бы ещё всё это съесть, выпить, а потом удержать в себе с такой тошнотой».

Ему остаётся только крепиться.

Глава 11

Этот отвар из жёлтой травы… Она что-то в него добавляет. Андрей Николаевич не помнит, чтобы в детстве такой отвар, что варила ему мать, так отключал его. И отключал надолго. Когда бывший оперуполномоченный очнулся, он почувствовал запах дыма. И запах еды. В степи, если нужно что-то варить или жарить, это делают с утра.

Бывший оперуполномоченный откашливается, и прежде чем он заканчивает кашлять, в руку ему вкладывают тряпку, чтобы он мог сплюнуть кровь со слюной.

- Река, это ты? – спрашивает он потом.

- Да, это я…

- Спасибо тебе.

Но она не отвечает. За такую помощь благодарить у них не принято, как, например, за воду или бензин в степи. Вот она и не ответила ему. Дескать: за что спасибо-то? И женщина продолжает:

- Болит что у тебя? Баба Кристина наказала спросить, что болит.

Он прислушивается к себе… Кажется, боли утихают… Кроме боли в глазах. Его сейчас даже не тошнит. Почти…

- Мне нужно… - он не стал договаривать, она и так всё поняла:

- Сейчас принесу.

А принеся ему посудину для нужды, сказала:

- Сначала тебя помою, потом будем есть, варево уже сварилось. Или ты ещё что-нибудь хочешь. Паштет? Или, может, тебе яиц термита с лепёшкой сделать?

- Потом помоешь… пока… давай варево, – оно ему понравилось. И Андрей Николаевич был рад, что у него появились предпочтения, а значит, хоть какой-то аппетит. Когда она принесла посуду с едой, он сразу почувствовал это… И сказал, протягивая руку:

- Дай мне чашку… Я сам поем.

Река подаёт ему посуду:

- Вот… Вот. Бери!

Но он не удерживает полную чашку и едва не расплескивает содержимое. У него, как у инвалида или старика, рука ходит ходуном… Женщина молча забирает у него похлёбку и дальше кормит его как в прошлый раз, умело, аккуратно. Все её движения спокойны, она как будто знает, когда поднести чашку, а когда убрать её и вытереть лицо, а он чувствует, как у него в мышцах потихоньку утихает боль, она уже не такая резкая, как была день или два назад. Даже голова почти не болела… если, конечно, лежать и не шевелиться. В общем, исключив кашель с кровью и боль в глазах, можно было сказать, что ему становилось лучше.