Ага, позвони и скажи им: «Я не могу выгнать из квартиры жену, она кидается в меня и в мою любовницу вещами».

Будет очень весело послушать их реакцию. Я бы понаблюдала за этим.

Но мне и самой уже не смешно.

Я выпрямляюсь, смахиваю со лба прядь волос и смотрю на него — жалкого, растерянного, беспомощного в своем собственном доме, который без меня превратится в свинарник через неделю.

И внезапно вся злость куда-то уходит. Остается только усталость и какое-то щемящее чувство брезгливости. Я действительно опустилась до этого спектакля. А мой муж этого даже не стоит.

— Не надо никуда звонить, — говорю я тихо, но так, что Миша сразу замолкает и смотрит на меня. — Я сама уйду.

Подхватываю сумки, тащу коробку. Они тяжелые, неудобные. Одна лямка врезается в плечо. Я иду к выходу, не оглядываясь на этот муравейник, который когда-то был моим домом. Не смотрю на ошарашенную Нину. Не смотрю на Михаила, который замер с телефоном у уха.

И захлопываю дверь. Окончательно. Навсегда.

Тишина в подъезде оглушает. Сумки тянут меня к полу. Спина влажная от напряжения. А в голове стучит только одна мысль: «Ну вот и всё. А что дальше?»

А дальше — я не успокоюсь, пока не оставлю моего ненаглядного муженька ни с чем.

Я вылетаю из подъезда и перевожу дыхание. И тут из окна высовывается сухонькая старушка в кудряшках. Этакий пудель. Мария Васильевна. Существо на первый взгляд милейшее. Если не знать, какая она жуткая сплетница.

Скажи её что-то по секрету — назавтра об этом будет знать вся округа.

Волосы её стоят дыбом, глаза заспанные. Понятное дело. Услышала, что дело пахнет жареным — аж проснулась.

— Ой, Ленка, ты чего как угорелая несешься? — прищуривается Мария Васильевна. — А чего это у вас крики какие-то на этаже раздавались?

Я открываю рот, чтобы привычно отмахнуться от нее, но в голове вдруг вспыхивает мысль.

Хм, а что, если...

Делаю страдальческое лицо, словно играю в дешевом сериале:

— Вы представляете, Марь Васильевна, мой Мишка студентку в квартире зажимает. Прямо сейчас.

Старушка открывает рот.

— Правда, что ль?!

— Ну да, — пожимаю плечами. — Я домой пришла, а он там… с ней.

— Да ты что говоришь-то! Он же образец для подражания… Преподаватель…

— Увы, все мы не безгрешны.

Соседка аж икает от удовольствия. Я прекрасно знаю, что Мария Васильевна теперь не просто расскажет — она всё это разнесёт по двору, а потом и дальше. К завтрашнему вечеру даже бабки возле соседнего магазина будут знать, что Михаил Денисович — прелюбодей и предатель.

Я поворачиваюсь, будто ничего особенного и не сказала, шагаю прочь.