Я толкаю дверь плечом и на ходу сбрасываю с ног туфли. Ноги гудят. Мечтаю о том, как выдохну после рабочего дня. Делаю вдох и...
...морщусь.
Дом пахнет белизной. Едкий запах хлорки сразу же въедается в ноздри. Это значит только одно: к нам пожаловала Валентина Ивановна. Моя свекровь. Дама во всех отношениях монументальная. Начиная от семьдесят какого-то размера одежды и заканчивая сорок пятым размером ноги.
Как при таких габаритах она умудряется надраивать полы и наготавливать тазы пирожков — для меня до сих пор загадка.
— Лена, здравствуй, — произносит свекровь, выкатываясь из кухни. — Нам нужно поговорить. Садись.
— Здравствуйте. Сейчас, только помою руки и...
— Лена, — с нажимом повторяет она моё имя. — Я сказала: сядь. Не мельтеши.
Я выполняю её указание, плюхаясь за кухонный стол. Не потому что боюсь, а потому что знаю — спорить бесполезно. Властность у неё в крови. Такой квартирный диктатор, у которого расставлены дома тапки по размерам.
На столе высится гора оладушек. Пышных, жирных, масленых.
Я терпеливо жду, что последует привычный монолог о том, что я снова не так глажу рубашки, не так солю огурцы, не так живу. Готовлюсь покорно кивать.
Но вместо этого она смотрит прямо, почти торжественно, и бросает:
— Миша с тобой разводится.
Моя бровь ползет вверх.
— Простите… что?
Валентина Ивановна садится напротив и вздыхает.
— Ты всё слышала. Миша уходит от тебя. Ты нам не подходишь.
Она сидит как королева на троне, руки сложены на коленях, взгляд — ледяной.
— А Миша не хочет мне сообщить об этом лично? — уточняю с улыбкой.
В её глазах мелькает недовольство: мои саркастические комментарии в её сценарий явно не вписываются.
Я прекрасно знаю, что не нравлюсь своей свекрови. Никогда не нравилась. Она рыдала навзрыд на нашей свадьбе — и совсем не от счастья. Но чтоб придумать развод — это у нее впервые.
Глупость какая-то.
Я пытаюсь понять, что звучит смешнее: то, что муж не удосужился сам сообщить о разводе, или вот это «нам». Как будто я выходила замуж не за одного человека, а за целый семейный консилиум.
— Думай что хочешь, — отрезает она. — Но пора заканчивать этот цирк. Мой сын впустую тратит с тобой время.
— Я вас услышала. Думаю, дождусь Мишу и спрошу у него лично.
— Зачем кого-то ждать? Тебе тут не рады. Не унижайся.
Я медленно выдыхаю.
— Вы предлагаете мне взять и уехать? Вот так просто?
— А что тебя смущает? Квартира принадлежит Мише. Если будет нужно, я перееду к нему, помогу прийти в себя и наладить быт. А ты не позорься. Возвращайся к себе домой.
Она смотрит на меня исподлобья.