— Понятно, — киваю я, хотя половина слов проходит мимо сознания.
— Как я уже сказала, беременность в вашем возрасте требует внимания, но приговором не является, — доктор протягивает мне снимок. — Больше отдыхайте, не поднимайте тяжести и не пропускайте приемы.
Благодарю врача, забираю назначения и выхожу в коридор. Останавливаюсь у окна и снова смотрю на фотографию.
Среди серых пятен виднеется маленькая светлая точка.
Провожу пальцем по гладкой бумаге и представляю, как расскажу мужу. Сначала он решит, что ослышался. Потом задаст десяток вопросов, потребует показать анализы и захочет лично поговорить с врачом, потому что генерал Соболев никому не верит на слово, особенно когда дело касается семьи.
А потом улыбнется. По-настоящему, без усталости в глазах. Обнимет меня, скажет, что мы справимся. Возможно, положит ладонь на живот со словами, что любит меня все так же, как и в день нашей свадьбы двадцать лет назад.
Радость смешивается со страхом. Все-таки мы уже не молоды. Когда ребенок пойдет в первый класс, мне будет за пятьдесят. Вдруг у меня не хватит сил? Вдруг начнутся осложнения? Вдруг малыш родится больным?
Нет. Сейчас все хорошо. Врач сама сказала.
Тихо выдыхаю. Нужно ехать домой.
Поднимаю голову, делаю шаг и замираю, когда замечаю знакомую высокую фигуру в другом конце коридора.
Костя.
Мой муж стоит возле ряда голубых кресел в строгом темно-синем костюме, который я утром отгладила для него. Черные волосы зачесаны назад, возле висков пробивается седина. Волевой подбородок напряжен, широкие плечи расправлены. Даже без формы в нем сразу угадывается человек, привыкший отдавать приказы.
Радость вспыхивает внутри так ярко, что я не сразу задаюсь вопросом, почему муж находится здесь посреди рабочего дня. Делаю шаг к нему, поднимаю руку со снимком, но окликнуть не успеваю.
Из ближайшего кабинета выбегает рыдающая блондинка. Она бросается Косте на грудь, обхватывает его за шею и прижимается всем телом.
Муж тут же обнимает ее, кладет ладонь между лопаток и что-то шепчет, склонившись к светлой макушке.
Давлюсь воздухом, не понимая, что происходит.
Женщина поднимает к нему мокрое от слез лицо, а потом тянется вверх и… целует моего мужа.
И Костя не отстраняется. Наоборот, прижимает ее к себе крепче.
Но не это самое ужасное, а то, что в рыдающей блондинке я узнаю свою сестру Лену.
Руки сами собой сжимаются в кулаки, сминая назначение и снимок. Моргаю несколько раз, надеясь, что картинка передо мной исчезнет, рассыплется, окажется дурацкой игрой уставшего сознания. Но ничего не меняется. Лена по-прежнему прижимается к груди Кости, а он обнимает ее, медленно проводит ладонью по спине. Слишком привычно. Слишком интимно для мужчины, который просто утешает сестру своей жены.