Выбежав из стеклянных дверей клиники, Кира остановилась на крыльце и жадно глотнула холодный осенний воздух. Руки крупно дрожали, а тяжёлая папка с экспертным заключением профессора Астахова казалась раскалённой плитой, которая жгла пальцы через кожаную обложку. Внутри всё клокотало от дикой, первобытной смеси ужаса и ярости. Травили. Её методично, больше года травили как надоедливое насекомое, ломая её психику, её женское здоровье и заставляя каждую ночь задыхаться от слёз в подушку.
Она села на заднее сиденье ожидавшего её автомобиля и набрала номер Лики. Телефон ответил почти мгновенно.
— Кир, привет! Ну что, забрала карту? — весело отозвалась подруга. — Марк звонил, спрашивал, как ты. Вы сегодня ужинаете?
— Лика... — голос Киры сорвался, превратившись в глухой, сиплый шёпот. — Срочно. Приезжай ко мне на квартиру. Бросай всё. Мне... мне нужна твоя голова. Я сейчас сойду с ума.
На том конце провода повисла секундная тишина, сменившаяся шуршанием верхней одежды и стуком ключей. Лика мгновенно уловила леденящую интонацию подруги. — Выезжаю. Буду через двадцать минут. Ничего не делай и просто жди меня.
Всю дорогу до дома Кира просидела неподвижно, уставившись в одну точку за окном, где столичный поток машин размывался из-за наворачивающихся слёз. Но это были не слёзы слабости. Это был очищающий гнев.
Когда Лика ворвалась в квартиру, она застала Киру в гостиной. Та сидела на диване, обхватив колени руками, а перед ней на журнальном столике ровными рядами лежали распечатанные графики, таблицы и зловещие латинские медицинские термины. Лика молча сбросила пальто, села рядом и взяла подругу за ледяные ладони.
— Рассказывай. Всё. По порядку.
Кира заговорила не сразу. Ей потребовалось несколько глубоких вдохов, чтобы вернуть контроль над собственным голосом. Она пересказала весь разговор с профессором Астаховым — от первого до последнего слова. Объяснила действие редкого медицинского блокатора, который держал её репродуктивную систему в искусственной коме и вымывался из организма за считанные часы, оставаясь невидимым для обычных врачей.
По мере рассказа лицо Лики бледнело, а её идеальные ухоженные брови сходились у переносицы всё сильнее. Когда Кира закончила, в комнате воцарилась оглушительная, давящая тишина.
— Ублюдки... — хрипло выдохнула Лика, и в её глазах вспыхнул такой праведный гнев, какого Кира у неё никогда не видела. — Какие же мерзавцы! Кир, это ведь покушение на здоровье. Это чистая уголовщина! Но подожди... Профессор сказал, что препарат вводили волнообразно и регулярно. Кто? Олег? Ты думаешь на него?