Звук открывающегося замка разрезает тишину ровно через два часа. Привычные шаги в прихожей, шорох дорогой ткани снимаемого пальто, всё до тошноты обыденно.
— Яна? — свет вспыхивает, резанув по глазам.
Павел стоит в дверях гостиной. Идеально сидящий костюм, легкая, благородная усталость на лице — безупречная маска заботливого мужа, несущего на своих плечах тяжесть административного управления огромной клиникой.
— Почему в темноте? Ужинала?
Он делает шаг ко мне, на ходу расслабляя узел шелкового галстука.
От него пахнет морозной свежестью, парфюмом с нотами сандала и…едва уловимо ванилью.
Духи Вероники.
Меня едва не тошнит от этой смеси.
Я смотрю на него и пытаюсь найти внутри себя хоть что-то, что вызвало бы отклик. Злость, обиду, тупую боль преданной женщины, желание броситься на него с кулаками, потребовать объяснений.
Но внутри только холодный, почти медицинский интерес к тому, как долго он сможет играть эту роль.
— Ты выглядишь уставшей, — продолжает он, подходя ближе.
В его голосе звучит профессиональное сочувствие, обычно так говорят с безнадежными пациентами.
— Я говорил с главврачом, тебе нужно взять отпуск, Яна. Ты загоняешь себя. После той истории с Савельевым ты сама не своя.
Как изящно.
Он уже стелет соломку, убеждает меня в моей собственной неадекватности, чтобы завтрашний удар казался логичным следствием моего «выгорания».