Испуганный взгляд её был направлен на мою руку, в которой у меня остался клок её окрашенных рыжих волос.
Я бросила этот клок и неожиданно заметила белые кружевные трусики на полу между столом и диваном. Брезгливо подхватив их двумя пальцами, я подошла к другому окну, открыла створку и выбросила их в кусты черноплодки под окнами.
— Ты что творишь?! — опять возмутился «благоверный». — Здесь же детское учебное учреждение!
— Да ты что-о-о-о-о! — громко рассмеялась я. — Что-то раньше тебя это не останавливало, кобель! — Посмотрев на Инну, добавила: — Иди ищи свою запчасть, пока дети не увидели. Только сильно не наклоняйся в своей короткой юбке, а то здесь всё-таки детское учебное учреждение! — с ехидством проговорила я, глядя на «благоверного».
Инна не стала ждать более удобного случая, чтобы сбежать: быстро вскочила и засеменила на своих каблуках к выходу вместе с подушкой, которую только перед дверью бросила на пол.
Олег тем временем уже снял свою испачканную кофе белоснежную рубашку.
— Ну вот, смотри, что ты сделала? Сама же будешь отстирывать, — проворчал он, разглядывая огромное тёмное пятно на рубашке.
— Нет уж, дорогой, сам будешь стирать, — сквозь зубы процедила я. — И вообще, считай, что мы уже в разводе, осталось только официально подтвердить.
Не дожидаясь его реакции, я резко развернулась на каблуках и, не забыв подхватить свою сумку с кресла, быстро вышла из кабинета, хлопнув за собой дверь так, что даже секретарша вздрогнула, хотя уже вроде не должна меня бояться.
Я посмотрела на Ольгу Петровну и тихо произнесла:
Чайник щёлкнул, отключаясь. Я налила кипяток в кружку, достала из шкафчика пакетик с бергамотом — любимый, из личных запасов — и опустила его в воду.
Мария Андреевна тем временем демонстративно раскрыла какой-то журнал и начала что-то в нём помечать, поджав губы. Со стороны могло показаться, что она вся в работе. Но я-то видела, как она украдкой посматривает на меня поверх страниц, и в этих взглядах было не сочувствие, а самое настоящее злорадство.
Я не выдержала. Взяла кружку, подошла и села напротив неё, не спрашивая разрешения, и посмотрела ей прямо в глаза.
— Мария Андреевна, — сказала я тихо, так, чтобы слышала только она, — а вы, я смотрю, сегодня в хорошем настроении.
Она подняла на меня глаза. В них промелькнуло что-то — настороженность, может быть, даже страх.
— Не понимаю, о чём вы, — ответила она, сохраняя спокойствие.
— Да всё вы понимаете, — я сделала маленький глоток чая из своей кружки и посмотрела на других коллег, которые вдруг вмиг притихли, явно прислушиваясь к нам. Историчка даже села за соседний стол со своим журналом, явно чтобы быть к нам поближе. — Давайте выйдем, Мария Андреевна, — предложила я.