Она тоже посмотрела на других коллег, вздохнула, медленно закрыла журнал и нехотя поднялась.
Я оставила кружку с чаем на столе и вышла из учительской сразу за ней.
— Что вы там напридумывали, Яна Сергеевна? — недовольным тоном спросила Мария Андреевна, как только мы отошли подальше от учительской, и встали у окна в коридоре.
— Мария Андреевна, неужели вам не стыдно? Вы же замужем. У вас дети. И вы ходили в кабинет к моему мужу. Тихо так, аккуратно. Никто и не знал.
Она побледнела.
— Яна Сергеевна, я не знаю, что вам там наговорили…
— Мне никто ничего не говорил, — перебила я. — Я сама всё видела. И сегодня, и вообще… — я сделала паузу. — Знаете, что самое противное? Не то, что он вам нравился. А то, что вы сейчас смотрите на меня с таким видом, будто это я в чём-то виновата.
Мария Андреевна молчала. Её лицо пошло красными пятнами, и она вдруг показалась мне старой, уставшей и очень несчастной. Я вдруг подумала: а ведь ей тоже больно. Может, она и правда что-то чувствовала к нему. А может, просто поддалась. Как и я когда-то.
— Я не хотела, — сказала она вдруг очень тихо. — Честное слово, не хотела. Он умеет говорить. Когда он смотрит на тебя, кажется, что ты — единственная, особенная. От своего мужа я никогда не чувствовала такого.
Я горько усмехнулась.
— Знаю. Он и мне так говорил. На протяжении семи лет.
Мы помолчали, обе смотрели в окно. Мимо нас ходили ученики, здоровались. Мы кивали им в ответ.
— Простите меня, — сказала вдруг Мария Андреевна дрогнувшим голосом. — Я знаю, что это ничего не меняет, но простите.
Я посмотрела на неё, на её усталое лицо в мелких морщинах, на печальные глаза, и вдруг поняла, что не чувствую злости. Я устала злиться. Устала от всего этого.
— Знаете что, — сказала я. — Давайте просто забудем. Я не держу на вас зла.
Она молча кивнула.
Мы вернулись в учительскую, где при виде нас сразу перестали шушукаться коллеги. Я делала вид, что ничего не произошло. Мария Андреевна тоже, хотя в мою сторону больше не смотрела.
Я допила чай и после звонка пошла в свой класс на следующий урок.
День был отвратительный, длинный, вымотал меня до предела. Хотелось одного — домой. К моему котёнку, который, наверное, ещё где-нибудь успел напакостить.
***
Домой я шла как обычно пешком. Вечер был холодный, а я в старой куртке, ведь новое пальто лежит дома, ждёт, когда отнесу его в химчистку.
Изрядно замёрзнув, я вошла в подъезд своего дома, поднялась по лестнице, открыла дверь квартиры и сразу услышала писк. Облачко выбежал из-под полки для обуви — маленький, кремовый, с рыжими пятнышками — и начал тереться о мои ноги, поднимая мордочку.