— Сам знаю, — вздохнул шаман. — Ты лучше скажи, делать-то нам что?

Семен, присутствовавший в той же комнате и, казалось, занятый исключительно жонглированием двумя метательными ножами, промолчал. Только клинки резко увеличили скорость полета. Серого с ними не было, видно, он был чем-то занят.

Пятитысячелетний некромант серьезно озадачился. Если пророк, не самый, к слову, бесталанный, пусть даже его дар временно подпорчен проклятием от высшей сущности, спрашивает обычного воина о будущем, вывод напрашивается сам собой. У них там, в пустыне, крупные неприятности. Снова. И, пожалуй, масштабом побольше, чем армия в пару тысяч налетчиков. Но спешный поиск, к его удивлению, не выявил никаких признаков глобального катаклизма. Все обитатели пещеры были относительно живы и здоровы, если не считать эльфийки, еще не полностью оправившейся от пребывания в плену и устранения последствий неволи. В недоумении архимаг вернулся к беседе шамана и воинов.

— Повезло тебе, могли и снова убить, — вздохнул Михаэль.

— Нет, — не согласился Азриэль, завороженно наблюдая за полетом кинжалов, которые мелькали так быстро, что почти сливались в сверкающее колесо. — У этого купца не было против меня ни шанса… даже если бы это он был в броне и с оружием, а в моих руках оказался лишь нож, которым последние лет десять резали исключительно колбасу, а потому столько же времени и не точили.

— Все равно, — настаивал на своем шаман. — Сумасшедшие опасны… Опаснее только те, кто хранит свое сознание в полной ясности, но полностью подчинил разум одной цели. Поквитаться с нами за все. А таких, как оказалось, немало. Поэтому с твоей оценкой ситуации соглашусь. Разве что слегка ее расширю добавлением емкого эпитета «в полной».

— Но почему они нас так резко возненавидели? — вздохнул воин, отвлекшийся от молча жонглирующего кинжалами Семена. — Мы же их спасли… И даже добычу орков владельцам вернули… частично. Конечно, самые компактные и ценные вещи… хм… потерялись, но и остального добра, вроде пары бочек медных монет, ковров, тканей, храмовых подсвечников и прочей дребедени, хватит, чтобы возместить как минимум половину ущерба.

— Пятую часть в лучшем случае, — поправил его Шиноби, в очередной раз поймав оружие и снова отправляя его в полет. — Даже если мы вернули бы все, это не сильно нам помогло бы.

— Такова участь героя, который не озаботился грамотной пиар-кампанией, — вздохнул шаман. — На него навесят всех собак и превратят в козла отпущения за то, что вообще допустил подобный момент, когда чье-то там благополучие или сама жизнь висела на волоске. Ты взгляни на ситуацию глазами горожан. С их точки зрения, мы попросту ждали, когда эти чертовы орки оберут людей как липку, а потом перехватили этих бритых зеленых горилл и изничтожили, как тараканов, присвоив добычу. Юридически не подкопаешься, но фактически… теперь все, кто потерял в битве и грабеже родных, близких или имущество, винят в своих бедах знакомые тебе ушастые морды. Нет, если бы мы просто отсиделись в пещере, нам бы завидовали, и на этом все. Но ведь наше долбаное великое колдунство уничтожило вражескую армию едва ли не в полном составе. И сделало это после того, как орки устроили людям сеанс кровопускания. Но никак не до. Не надо быть гением, чтобы сообразить: пусти это, как говорят вылезшие не пойми из каких щелей барды, «облако зеленой смерти» на подступившие к городу войска, и штурма не было бы. Шаманы, даже отбив атаку, увели бы воинов отсюда и зареклись возвращаться. Теперь же в глазах горожан мы — зло куда большее, чем сородичи покойного Крырга. Те-то что? Разбойники, и только. Их, пусть и не таких клыкастых, везде знают и ставят примерно в один ряд со стихийными бедствиями и мором. Лучше с ними не встречаться, но если не повезло, то это судьба такая. А мы, блин, интриганы ушастые… хапуги бессмертные… самки собаки дивные… ну, список сам продолжишь.