— А мятежники ваши как же? — озадачился гном. — Как они не поняли, что у них… ничего путного в результате этой катавасии не выйдет?

— Каждый знал только свой кусочек, который нападение на дворец и убийство правящей верхушки не предусматривал, в отличие от поражения второстепенных целей. Так что каждый понадеялся, что самую грязную работу сделают за него другие. И в результате все остались с носом… или, скорее, без оного. Князь сейчас с ними ведет разъяснительную работу. По законам военного времени.

Старые друзья еще немного поболтали, а потом гном отправился домой, шагнув в стену и растворившись в камне, чтобы выйти из оного за много тысяч шагов от жилища Келеэля.

— Ох, неспокойно у меня на сердце, — пожаловался архимаг родным стенам. — Как бы мальчишка венценосный глупостей не наделал. Одно утешение, пока с бунтарями не покончит, из столицы не высунется, все-таки чувство долга перед государством я ему привил. А вот потом придется следить за ним в оба глаза, а то еще на гибель героическую во имя мести за погибшую семью ринется, дела наследнику передав. Хм… посмотреть, что ли, что там в пустыне происходит, чтобы нервы успокоить…

Однако кристалл, содержащий иллюзии, душевному здравию чародея не помог. Ибо первое, что увидел архимаг, был шаман, ставящий над молодым драконенком какие-то эксперименты в прямой зоне видимости двух взрослых разумных ящеров разного окраса. Черного и серо-стального. И лишь произносимые им явно для гигантских рептилий слова убедили архимага не бросаться стремглав в обитель сумеречных эльфов, чтобы спасти это молодое и пока еще достаточно уязвимое образование от летающих чудовищ.

— Ну что ж, — сказал Михаэль, изо всех сил пытаясь удержать вырывающегося и норовящего цапнуть едва прорезавшимися, но очень острыми зубками ребенка, которого как раз заканчивал забинтовывать. — Малыш явно здоров, лечение помогло. Переломы я шинами… Ау! Точно здоров! Больной так больно кусаться не будет.

— Благодарррю-у-у за сссына… — Рычащий и одновременно присвистывающий голос дракона… вернее драконицы, доносился издалека. Мамаша, щеголявшая черным цветом чешуи, не желала приближаться к ребенку, опасаясь травмировать его своими природными магическими эманациями. За долголетие и мощь взрослых особей эта раса платила крайне опасным периодом детства. Так за яйцами молодых драконов охотились алхимики, жаждущие сварить эликсир молодости, да и без того в первые годы жизни растущие организмы были очень чувствительны к магии. В плохом смысле чувствительны. Пребывание в зонах с повышенной концентрацией волшебства было для них смертельно опасным; единственным местом, где молодняк крылатого племени мог расти и развиваться без проблем для здоровья, являлись территории скопления большого количества магически инертного вещества. Золота. А ведь взрослые драконы были настолько пропитаны магией, что это чувствовали подчас даже лишенные малейших намеков на дар чародея смертные. Поэтому свои логова они строили в труднодоступных местах, куда не так просто добраться разумным или не слишком хищникам, и охраняли их на дальних подступах, даже не думая приближаться к сердцу любого жилища этого племени — сокровищнице. Мгновение крепких материнских объятий могло стать поводом для продолжительной болезни ребенка. — Ты сссоглассен заботиться о нем дальшше?