— Тогда… — князь растянул губы в улыбке, больше подошедшей бы голодному вампиру, оставшемуся наедине с жертвой, — тогда будет мир. Такой же мир, как был во время смерти Лофии.

— Приложу все усилия, — кивнул пятитысячелетний некромант и демонолог.

— Нет, — покачал головой его собеседник. — Это… личное.

Вернувшийся с Совета прямиком в свое жилище архимаг был очень зол на воспитанника. Тот явно собирался мстить, не считаясь с последствиями и риском для своей венценосной головы. Нет, саму идею в принципе Келеэль очень одобрял. И даже был намерен помочь в меру скромных сил могущественнейшего мага мира. Но нести возмездие так демонстративно, как это собирался сделать князь, только что не крича во весь голос на каждом перекрестке «Убью!»… Чего стоил только тот факт, что посольство Древнего леса из столицы в частности и государства вообще уже выпроводили практически в полном составе, оставив лишь одного– единственного чародея, необходимого для отправки гневного послания восточным эльфам. Войну правитель им все-таки не объявил. Но все торговые договоры порвал. И, с подачи Келеэля, пообещал надавить на гильдию магов, чтобы она тоже прекратила всевозможное общение со своими коллегами. В общем, дал ясно понять, что в ближайшее время может инкогнито заявиться к своим дальним родичам и прибить третьего лорда-жреца. Возможно, совместно с теми двумя персонами, что обогнали его по карьерной лестнице. И правитель Западного леса в принципе был способен на это. Если бы встретил всех трех, пусть даже сразу, не в месте наибольшей концентрации их сил и армии.

И уж тем более он не должен был категорично и даже в грубой форме отвергать помощь такого частного лица, как бывший наставник… В конце концов тот способен телепортировать куда угодно помимо трех архиличей и костяного дракона маленькую армию нежити, призвав в то же место для поддержки совсем крошечную, голов в сто, не больше, орду демонов.

— Болван! — дал волю чувствам архимаг, как только портал во дворец закрылся. — Кретин! Молокосос!

— Кого это ты так? — спросил у него сидевший в любимом кресле чародея комок клыков, рогов, жвал и щупалец.

Архимаг в недоумении уставился на чудовище, классифицировать которое, несмотря на весь свой опыт, вот так с ходу не смог, но потом заметил, что́ именно стоит на столике рядом с тварью, и успокоился.

— Ну и извращенная же у тебя фантазия, Протоклис, — сказал он гному-клирику, вовсю балующемуся метаморфизмом. — Ну вот скажи, зачем тебе нужно было в таком виде перед теми древними красоваться, а? Опять про меня слухи пойдут, что экспериментов с хаосом не забросил…