Гораздо больше его заинтересовала сцена, в которой Михаэль и Лика обсуждали имеющиеся у них в наличии магические предметы. И способы их использования. Точнее, не она сама, а то, что ей предшествовало.

Ночь. Луна. Пустыня. И довольно молодой эльф– шаман, рассматривающий все это великолепие с вершины каменной пирамиды. В пору, когда землю укрывала темнота, некоторым силам, совсем недобрым, скорее, наоборот, злым, становилось куда вольготнее действовать. Особенно в местах, где когда-то, причем не так давно, кто-то мучительно умирал, отдавая свою жизненную энергию, а то и душу сущностям из нижних миров.

Из мрака соткалось плотное покрывало, похожее на паутину, нити которого были темнее окружающей тьмы, и попыталось окутать стоящего у самого края площадки Михаэля. Безуспешно. Колдовские тенета оказались на полпути перехвачены вылетевшими из рукавов одежды шариками света. Мелкие духи не могли уничтожить чары. Но заставили их сработать на себя. Правда, слугам шамана это нисколько не повредило. Они же были не слишком материальны, и потому нити, способные удушить даже эльфа, при воскрешении получившего в подарок от архимага, помимо всего прочего, и немалую мускульную силу, сомкнулись в пустоте.

Крышка люка, ведущего на вершину пирамиды, откинулась, и из него появилось еще одно создание ночи. Черная кожа, симпатичная женская фигура с минимумом одежды и не такая уж и маленькая, особенно по меркам смертных чародеев, магическая мощь.

— Привет, Кайлана, — поприветствовал Михаэль бывшую жрицу Ллос. — Извини, но я немного занят. Веду разборки со слугами твоей бывшей госпожи.

Ночь заскрежетала в злобной ярости сразу дюжиной разных голосов, и на шамана прыгнул соткавшийся из воздуха призрачный паук. Но вряд ли прозрачность тела помешала бы ему укусить эльфа своими, вне всяких сомнений, смертельно ядовитыми челюстями. Помешала дроу. Она тихонько запела, и от ее фигуры начало разливаться мягкое алое сияние, которое тем не менее заставило посланца тьмы с явно болезненным стоном расползтись туманом.

— И что это было? — Михаэль с интересом уставился на девушку. — Язык гномов, не так ли?

— Он самый, — пожала плечами жрица бога подгорного народа. — Я ведь благодаря тебе была вынуждена сменить покровителя, вот и осваиваю понемногу свои изменившиеся силы. А зачем ты это делаешь?

— Делаю что? — уточнил эльф, присаживаясь на корточки в том месте, где истаял паук, и собирая извлеченной из внутреннего кармана одежды костяной лопаточкой осевшую на камень, слегка светящуюся пыль. — Гоняю многоногих недодемонов? Так очень просто: хочу, чтобы они от меня отстали.