Он смотрит и усмехается. Даже не пытается скрыть эту чертову усмешку. Я не понимаю, что смешного сказала. Разве хоть с одного моего слова можно посмеяться, как по мне? Нет, по мне нет. Но только он считает иначе. Впрочем, как оказалось, он много о чем думает иначе.

Обо мне, о детях, о семье, обо всем.

- Яна, я могу все. Я могу уважать тебя и спать с другой. Я могу любить тебя, нашего сына, и при этом я могу хотеть и завести ребенка от другой, что я, собственно, и сделал. И любить их не меньше, чем вас могу. Я вправе вести такую жизнь. Я могу. Я все могу. Вот в чем проблема, Ян. Но ты не хочешь этого видеть, понимать, замечать.

Он продолжает и продолжает говорить все это, невзирая на абсурд происходящего. Ему плевать, что это действительно все смотрится странно, мерзко и гадко со стороны, что его слова лишены какой-либо логики и адекватного подтекста.

- Я с ней сплю телом.

О, как вот это загнул. Вот это поворот.

- А с тобой я сплю душой.

Еще лучше. Как? Призраком ко мне приходит или что? Где логика в этих словах? Я смотрю на него, подпираю лицо рукой и не представляю, какой шок сейчас он видит в моих глазах. Не боль, не обиду, не злость, не горечь, не разочарование - шок. Муж смел все этими словами, и даже не думает о том, насколько убивает меня сейчас, и насколько сильно я рада, что сына сейчас нет дома, что он не слышит все то, что говорит его отец. Так есть шанс, что он не разочаруется в нем, что можно будет ему хоть как-то, хоть что-то объяснить, и он сохранит веру в людей, в близких, в семью, и останется нормальным человеком, способным любить и верность хранить, не то что его отец, который, как оказалось, не успел встать на ноги, сразу пошел за второй.

И ладно бы мы какая-то восточная семья были, где там две-три жены были нормой. Но нет, мы не из таких. Только у него есть вторая гражданская жена, и там вообще целых двое детей. Я в шоке даже, что он не развелся и не выбрал ее, ведь хоть в чем-то меня эта женщина перещеголяла.

- Ты пойми, Ян...

Он придвигает чашку ближе ко мне и хочет дотронуться рукой до ладони, но я одергиваю ее и вообще откидываюсь на спинку стула. Ему это, конечно, не нравится, противно, раздражает, но что уж поделать, дорогой мой муж, сам виноват, сам сделал все, чтобы я так сейчас отреагировала. И все, чтобы я сейчас не хотела быть с ним.

- Это ведь все ради тебя. – серьезно? - Ведь ты мой дом, мой якорь, мой маяк в кромешной тьме. Если хочешь, так это назови. Ты та, которая вдохновила меня, та, которая заставила бороться. Ты прошла со мной тот самый этап, за который я буду тебе очень благодарен. Вот только, - он цокает немного языком и опирается на столешницу.