Яна
- Знаешь, почему я тебе не вру? - спрашивает муж, придя домой после любовницы.
Я смотрю на него, и все внутри переворачивается. Сердце бьется через раз, захлебываясь в собственной крови, не в состоянии пережить тот кошмар, что сейчас происходит.
Я смотрю в его наглые, но когда-то такие родные, теплые, любимые глаза, чувствую, как весь мир умирает, все рушится внутри и обрывается, и этого никак не изменить.
Я просто не могу ничего с этим поделать. Смотрю и не могу. Вижу перед собой уже не мужа, с которым мы двадцать лет вместе. Да, пусть не в браке, но вместе уже двадцать лет. Хотя законно мы уже друг другу кто-то как семнадцать лет.
В одну секунду этот человек перестает быть для меня родным. Любимым - да, остается, потому что я не робот, я не выключатель, меня нельзя включить или выключить. Чувства - они слишком живые, слишком родные, и, глядя в его глаза, я просто не могу по-другому.
Не могу развидеть все те годы нашей жизни, в которых мы были счастливы. Все те годы, в которые я ему верила. Не могу забыть нашу первую встречу.
Он был третьекурсником, помогал мне перед первым курсом на практике. Я тогда в библиотеке, помню, отрабатывала, расставляла книги по полкам, и ногу так судорогой свело, что я начала падать. А он был как раз рядом и не дал мне упасть.
Случайная встреча, случайное знакомство, мы прошли вместе этот безумно долгий путь. Снимали вместе квартиру. Переживали все взлеты и падения. Я была с ним тогда, когда он пошел против семьи, хотел всем доказать, что он может чего-то добиться сам.
И он добился, он смог. Лишь когда он доказал всем, что он может подняться, не пользуясь именем отца, тогда он только вернулся в семейный бизнес. Тогда он только начал принимать чью-то помощь, и то уже не в тех объемах, уже не так, как это было нужно в начале.
Я им гордилась, восхищалась. Я считала, что человек, который способен вот так пройти путь с самого низа и до верха, при этом не предав себя, никогда не сможет предать человека, которого выбрал.
Но он предал.
Предал меня, предал себя, свой собственный выбор. Почему-то попросить помощи у отца, чтобы бизнес не прогорел, для него было мерзким, гадким поступком, а предать меня, я не знаю ради чего, для него, нормально.
Что за двойные стандарты? Как так можно? Как такое вообще получилось? Ну ведь так не бывает, да? Так ведь не может быть, правда? Да, правда, ведь так не может быть. Я не верю. Я не могу в это поверить. Но я должна в это поверить, потому что сейчас на его шее и немного на рубашке остался след от ее помады. И это уже не догадки, это прямой факт того, что происходит, того, что все уже давно изменилось.