Мой взгляд упал на стеллаж с геологическим оборудованием. Вроде бы ничего подходящего, везде нужны особые навыки владения приборами… и тут я увидел щуп, предназначенный для установки сейсмодатчиков. Интересная штука — в нерабочем состоянии совершенно твёрдый, но если нужно пролезть в изогнутую щель становится гибким. Причем его движениями можно управлять совершенно примитивным джойстиком на рукоятке. Кажется, он сделан на основе каких-то металлополимеров, но сейчас я уже не вспомню эту технологию: слишком много времени прошло с момента комплектования челнока. Да это и не важно. Для моих целей щуп вполне годился. Тем более что заряда в нём хватает на несколько лет активного использования.

Я достал щуп. Активировал. Да, выглядит впечатляюще: похож чем-то на змею с металлической чешуёй.

Когда я уже собирался выходить, дверь склада открылась без моей команды. На пороге стоял Кай.

— Привет, — сказал он, — как операция прошла? Ты что-то к нам даже не зашёл…

— Да, извини, — я зачем-то опустил взгляд, — мы с Катей совещались.

— Ясно, — кивнул Кай.

Напарник продолжал молча стоять на пороге.

— Ну что? — не выдержал я.

— Да ничего, — Кай отошёл в сторону, — просто… выглядишь так, будто светишься изнутри.

— Да ну тебя… — неуверенно пробормотал я, и уже сделал шаг к выходу. Но всё-таки остановился, — Кай, слушай…

— Слушаю, — улыбнулся напарник.

— В общем… такое дело, — ну почему в нужный момент подходящие слова разбегаются, как тараканы от солнечного света? — это… я видел, как ты на Таис смотришь… и до недавнего времени мне это казалось… ну, ты понимаешь… неуместным.

Я запнулся и почесал в затылке.

Кай рассмеялся. Потом хлопнул меня по плечу.

— Рад, что всё наладилось, — сказал он, — счастлив за тебя, брат. А насчёт Таис… посмотрим. Я не загадываю. У нас тут ещё двенадцать парней на борту, помнишь? Сложности могут быть, если мы с тобой слишком хорошо устроимся.

Я посмотрел другу в глаза. Потом обнял его. Он впервые назвал меня «братом». Непозволительная вольность для адепта культа Ареса, ведь так принято называть только верных.

— О, великий Яесть! — Мойя упал на песок, уткнувшись в него лицом, едва увидел меня.

Мне, конечно, нужно было быть осторожнее: переместиться хотя бы за ближайший холм. А так я возник перед парнем во всем «великолепии»: с тюрвингом в одной руке и щупом в другой.

Когда Мойя во время первой встречи ночью спросил моё имя, я ответил на местном диалекте: «Я есть Гриша». При этом «Гриша» произнёс по-русски. Мойя, кажется, даже не уловил, что это были звуки человеческой речи, и решил, что меня зовут «Яесть». В конце концов, я решил, что это малозначимая деталь, и не пытался его поправить.