Младенческая ручка уверенно забралась в нужный карман, нащупала тюрвинг и активировала его.

Вокруг нас в то же мгновение возник пузырь чистого воздуха, свободный от синего марева.

Кай застонал. Таис вскрикнула и осторожно прижала к себе ребёнка. Я не был уверен в том, что она видела произошедшее. Для объяснений сейчас были не место и не время.

— Все готовы⁈ — крикнул я, довольно громко — так, что даже люди, бредущие по улицам со счастливыми светлыми лицами, стали оглядываться.

— Да! — первым ответил пацан, твёрдо державший меня за шею.

— Готовы, стартуй! — Кай прижал Таис ко мне.

Не мешкая более, я активировал пространственный тюрвинг.

Провести операцию спасения оказалось куда легче, чем обеспечить выживание нашей резко выросшей человеческой колонии в течение следующих нескольких дней.

Мне не хотелось быть первым в истории человеком, который изобрёл аналоги «продразвёрстки» и «раскулачивания», но выбора особого не было. Если для старших детей мы могли более-менее обеспечить продовольствие, истребляя окрестное зверьё и занимаясь собирательством, то с младенцами была настоящая проблема. Запаса концентратов, которые могли быть использованы в качестве питательных смесей, было катастрофически мало. А сельскохозяйственные общины, снабжавшие продовольствием город, практиковали молочное животноводство.

Я сделал всё, чтобы экспроприация молочных продуктов прошла без жертв и как можно спокойнее. У меня даже была мысль дать что-то взамен, но ресурсов челнока было катастрофически мало. А делиться знаниями с людьми, которые могут стать «зародышем» следующего коллективного существа, мне не хотелось. Так что пришлось обойтись банальным грабежом.

На то, чтобы построить в лесу необходимые укрытия и обеспечить бесперебойное снабжение детей продовольствием и хоть каким-то медицинским наблюдением ушло трое суток, в течение которых я часто входил в режим и практически не спал.

Времени, чтобы обдумать странное поведение младенца, которого спасла Таис, у меня не было. Посчитав, что эта загадка потерпит до более спокойных времён, я выбросил её из головы. До тех пор, пока утром четвёртого дня, когда я, наконец, хоть как-то выспался, она не заставила снова обратить на себя внимание.

Я проснулся от сигнала. Кто-то просил разрешение на вход в каюту. Я встал, натянул лёгкий комбез и жестом разблокировал дверь.

На пороге стояла Таис. Она выглядела смущённой и испуганной. Видимо, на моём лице отразилась такая гамма чувств, что Таис начала с извинений:

— Гриша, прости, но мне больше не к кому с этим обратиться.