— Лёва, но помни, что ты всегда можешь отказаться, — вставила Таис, — мы что-нибудь придумаем!

— Нет, мама, — возразил Лев, — не откажусь я! Никто, кроме меня с этим не справится!

— Гриша, может, всё-таки миссия будет на твоём челноке? Или хотя бы на этих новых кораблях… современные ракеты не выглядят слишком надёжными, понимаешь… — сказала Таис.

— Мы обсуждали это уже много раз, — вздохнул я, — сейчас самое главное — это сохранить в тайне наше преимущество. А в зоне триггера высокие технологии могут засечь и проанализировать.

— Я хочу полететь на настоящей ракете! — заявил Лев.

— И полетишь обязательно, — ответила Катя, — и вернёшься обратно, добыв недостающий тюрвинг.

— Но только после того, как закончишь нормальную школу, — вмешалась Таис, — и станешь настоящим космонавтом!

— Это здорово, мама! — Лев улыбнулся, отпустил меня и обнял Таис.

— Гриша, извини, но я всё-таки не понимаю… я не говорила этого раньше, но…

— Почему именно Лев, а не Гриша? — вместо меня ответила Катя, — Таис, я думала ты догадаешься.

Таис в недоумении развела руками.

— Мы вступаем в электронный век, — продолжала Катя, — скрывать важные вещи становится всё сложнее. Тем более в такой замаскированной миссии, где будет слишком большое число вовлеченных людей, не посвященных в наши дела. Гриша попадёт во все базы. И я не представляю, что может начаться, когда он — другой он — найдёт тюрвинг перемещения. Я не уверена, что это всё не изменит. А со Львом всё будет гораздо проще. Мы очень правдоподобно инсценируем его гибель. Придумаем отличную историю и для местных спецслужб, и для конкурирующих.

— Ясно, ясно… — кивнула Таис, — но десять лет у нас точно есть! Так что… спасибо вам за это! Кстати, чаю хотите? Обожаю этот напиток!

Я посмотрел на молчавшего всё это время Кая. И не стал отказываться.

9 месяцев до Перехода.

Я очень хотел посмотреть на свой старт. И допустил страшную, нелепую и детскую ошибку. Так часто бывает — когда погружаешься в стратегические вещи с головой, какая-то мелочь вдруг выскальзывает из зоны внимания и сильно портит жизнь.

Что-то неладное я почуял уже тогда, когда мы остановились в нужный момент времени. Челнок приводнился в небольшой изолированной бухте на Хайнане. Тут, как обычно, была отличная погода. Видимо, именно погодой я объяснил своё неожиданно приподнятое настроение.

Я порхал по пирсу в ожидании автобуса, что-то мурлыча про себя от счастья. Катя смотрела на меня настороженно.

— Если бы я точно не знала, что ты этого не делал, то я могла бы решить, будто ты принял что-то… нехорошее, — заметила она, — у тебя что-то твориться с гормональным фоном.