Ика вздохнул. Опустил взгляд. Потом всё-таки ответил:

— Я знаю, чем мне это грозило по правилам братства. Но постарайтесь понять. Я достаточно хорошо знаю обстановку, чтобы понимать: даже после войны то, что здесь происходит, будет представлять угрозу всему человечеству. Если только его не пресечь, не уничтожить в зародыше. Для этого нужно великое потрясение.

— Вы думаете, использование тюрвинга поможет? — спросил я, — это как раз тот случай, когда лекарство страшнее болезни.

— Нет, что вы, герр Ками, — улыбнулся Ика, — об этом и речи нет. Более того, сам тюрвинг будет в полной безопасности и под контролем Братства, как и положено. Но имея ту информацию, которую я им передал, американцы будут готовы на всё. Они пойдут на вторжение, невзирая на жертвы. А, если война продлиться ещё несколько лет — то они применят по-настоящему страшное оружие, которое сейчас разрабатывается…

У меня внутри бушевала страшная смесь чувств. С одной стороны, я встретился с великим солдатом, безусловно, достойным «Книги ветра и крови». С другой — та лёгкость, с которой он говорил об атомных бомбардировках.

— Вам… — начала я, но запнулся, — вы же представляете, какие будут жертвы среди мирного населения?

— Это меня ужасает настолько, что я просыпаюсь ночами, — Ика покачал головой, — но альтернатива может быть ещё хуже. Вы можете мне не поверить, но тут зародилось нечто. Оно может изменить само понятие о человеке, понимаете? Дело даже не в жестокости, а в выживании нашего вида. Если не биологически, то ментально!

Несколько секунд я молчал.

— Вы поразительно умны. И наблюдательны, — наконец, произнёс я.

— А скажите, — он вдруг подался вперёд, глядя мне прямо в глаза, словно на что-то решившись, — вы ведь со звёзд, да? Другая цивилизация? Скажите, как развивалось ваше общество? Наши идеи, идеи коммунизма — они ведь у вас победили, правда?

Теперь я молчал растеряно. Стоит ли рассказывать великому человеку о будущем крушении его идеалов? Впрочем, так ли уж много я знаю? Поздний СССР ведь имел очень мало отношения к тому, во что он действительно верил. И кто знает, что ждёт нас впереди при условии, если мы отобьём атаку считывателей?

— Всё… сложнее, чем вы представляете, — ответил я.

Он вздохнул.

— Ясно. Но знаете, я бы всё равно ни с кем не смог поделиться. Врагам такие вещи не выдают, а с друзьями у меня скоро не будет связи. Я был слишком неосторожен, я променял свою сеть на время, чтобы дать нужные сведения… — он вздохнул, — за мной придут, это неизбежно.

— Советский Союз выиграет эту войну, — сказал я, — это я могу сказать точно. А Япония безвозвратно изменится, но уцелеет.