— Ты, конечно, хотел бы это изменить? Верно? — тихим голосом спросила Таис.
Я молча кивнул, стиснув зубы.
— Ты можешь представить, что всё будет ещё хуже? — спросила Катя.
— Это сложно, — ответил я, — то, что случится — пожалуй, худший из возможных вариантов.
— Ты так думаешь? — Катя снова изогнула бровь, — потом, когда всё закончится, займись историей моего проекта на этой земле. Узнаешь, во что им обошлось выравнивание вектора развития, которое через сто лет приведёт их процветанию и мировому лидерству…
— Не очень убедительно, — заметил я.
— Тогда просто поверь, — сказала Катя, глядя мне в глаза, — все действительно будет куда хуже, если мы дадим им использовать временной тюрвинг здесь и сейчас.
Луна неясно светит и спокоен
Полночный час, во мрак вперил я взор.
Мне кажется, вон там, бесстрашный воин,
Ты отражаешь бешеный напор
Валов, кипящих яростью кровавой.
Твой гордый дух — бессмертия залог.
Да, умер ты, но умереть не мог.
Да, ты погиб, но победил со славой!
Утихни, ураган! Прибой молчи!
Друзья и недруги, отбросьте прочь мечи,
Не наносите яростных ударов!
Замрите со склонённой головой!
«Книга Ветра и Крови»,
Истории Нового Времени
Исикава Токубоку
пер. на русский В. Н. Марковой
Я был в маскировочном комбинезоне Гайи. На обычный военный марсианский комбез рассчитывать не приходилось: мне нужна была маскировка, которая защищала бы не только от людей.
Выслеживая одного из птицеголовых, я зашел в кабинет командующего эскадрой. Тут был темно, но под защитным, односторонне прозрачным капюшоном и маской на мне был прибор ночного видения.
Птицеголовый проскользнул в коридор, ведущий в кабинет, и я логически предположил, что он наверняка направится сюда. Идеальное место, чтобы получить нужную информацию: подглядеть черновики и планы, докладные записки. А то и заменить какие-то критически важные документы.
Я не собирался ему мешать. Куда важнее было понять, что именно они будут пытаться изменить. План был такой: убедиться, что пришелец на месте, проследить его действия. Проанализировать. При необходимости — поменять в соответствии с нашими интересами.
Однако кабинет был удручающе пустым. Это значит, я ошибся, и пришелец направлялся куда-то ещё.
Я подавил разочарованный вздох и направился к выходу, но тут в коридоре зажегся яркий электрический свет. Пришлось зажмуриться, пока оптический прибор адаптировался к новым условиям освещения. А когда я снова открыл глаза — в дверях кабинета уже стоял сам адмирал.
К сожалению, я не слишком увлекался морской историей. Смутно помнил, что он, участвовал в обороне Порт-Артура, и вообще был довольно знаменит. Но чем именно — сейчас, увы, я этого сказать не мог. Его внешность была мне знакома, хотя бы по школьному учебнику истории. Однако сходство с парадными портретами было довольно отдалённым. То есть, узнать его, конечно, можно было: тот же высокий лоб, умные глаза и окладистая борода. Но сейчас эти глаза были красными от недосыпа, борода растрепалась и была похожа на какую-то растрёпанную мочалку. Было видно, что в последние дни адмиралу приходилось несладко: каждая глубокая морщинка на лице, каждое движение и шаг выдавали сильное напряжение, в котором ему приходилось жить.