– Нет, я только недавно проснулась.
– Может, присоединишься?
Я повернула голову и уставилась на него во все глаза. Мне не послышалось?
– Я устал есть в одиночестве.
Это было что-то новенькое.
– Только музыку выключи, раздражает, – буркнул он.
О, а вот и привычный Итан. Я уже даже начала переживать, что за ночь мне поменяли пациента, но нет, предстал во всей красе.
Выключив радио, я налила себе кофе и присела напротив.
– А завтрак? – спросил Итан.
– У меня еще желудок не проснулся, – ответила я, наблюдая за тем, как скрупулезно он разрезал сосиску на равные кусочки. Абсолютно одинаковые кусочки! Маньяк какой-то.
– Что ты так смотришь? Хочешь сосиску?
Я резко подняла взгляд и уставилась в его абсолютно серьезное лицо. Я могла поклясться, что этот вопрос был произнесен таким тоном, словно содержал подтекст. Но по лицу Итана прочитать издевку или шутку не получалось. Может, показалось?
– Нет, – покачала головой.
– А где собаки?
– Вот черт, собаки! – я вскочила с места и побежала в гостиную, где за стеклянными дверями скромно сидели Мирта с Фоксом, жалобно заглядывая внутрь. Как же я их не услышала? – Заходите, – сказала, отодвигая створку. – Бегом в душ.
За эти дни я так выдрессировала собак мыть лапы, что сразу после улицы они уже без дополнительных напоминаний трусили в собачью душевую. Мне оставалось только протереть пол там, где они пробежали от улицы до душевой. А еще я научила их не ступать грязными лапами на ковер в гостиной. На это у меня ушло пол дня, но главное ведь результат.
Когда я вернулась на кухню, Итан уже заканчивал завтракать. Вложив в рот последний кусочек яичницы, он прожевал и, промокнув рот салфеткой, поставил в подстаканник кресла свой кофе, а затем развернулся на выход.
– Спасибо за завтрак. Я работать.
Я пялилась ему вслед так, словно у него горела коляска. Впервые за все это время Фишер поблагодарил меня за еду. Ну надо же!
Взяв свой кофе, я встала у окна и смотрела на белое великолепие за окном, но мысли мои были с Фишером. Надо же каким он мог быть притягательным и очаровательным, когда не сжимал до хруста челюсти и не плевался ядом. Внутри меня даже всколыхнулось что-то такое давно забытое. Хотя не так давно, тут я лукавила. И все же еще неделю назад я бы сказала, что Итан кто угодно, но точно не привлекательный мужчина. Что он – надутый индюк, прозябающий в отшельничестве и не желающий хоть сколько-нибудь открываться посторонним.
Я очнулась от своих мыслей, когда собаки с двух сторон уткнулись носами в мои бедра. Опустила взгляд и улыбнулась.
– Голодные?