Квартира у Зака роскошная. Огромная, с кучей комнат. Стильная и практически стерильная. Когда мы вошли, мне показалось, что вот-вот послышится эхо наших шагов, но ничего такого не было. Зак провел меня по квартире, показав каждое помещение, а потом завел в ванную в своей спальне и велел раздеваться, пока сам настраивал температуру воды.
– Если хочешь, можешь спать в гостевой, – сказал он, встав с бортика ванны и начав раздеваться. Мои пальцы на мгновение замерли на поясе джинсов. – Но я бы хотел, чтобы ты спала со мной. Обещаю, ничего не будет, пока ты сама этого не захочешь.
– Спасибо, – тихо ответила я, едва сдерживая слезы.
Мне было так адски больно от того, как грубо Итан прогнал меня. Но сильнее меня выворачивало наизнанку чувство вины. В словах Зака о том, что Итан не запрещал нам с ним спать вдвоем, была истина, но мне все равно оказалось тяжело принять ее. Я все время чувствовала себя отвратительно. Предательницей.
Зак лег в ванну, а потом поманил меня и заставил расположиться между его ног, прижавшись спиной к его груди. Едва я окунулась в теплую ароматную воду, он обнял меня, и наконец моя хлипкая броня рухнула. Я разрыдалась.
– Ну все, малышка, – шептал он мне на ухо. – Все хорошо. Итан протрезвеет от своего гнева и посмотрит на ситуацию другими глазами. Вот увидишь, все наладится.
– Как? Как оно, по-твоему, наладится, если… Может, нам не стоило уезжать? Возможно, стоило переждать эту бурю, чтобы потом нормально поговорить и извиниться?
– Не за что извиняться, Райли. Не позволяй чувству вины искажать реальную картину. Мы ничего плохого не сделали. А обида Итана – это исключительно его восприятие. Нам нужно было позволить ему прожить это состояние. Гнев и ярость пробуждают в человеке стремление. В данном случае к тому, чтобы соперничать со мной и доказать нам с тобой и самому себе, что он не менее подходящий для тебя мужчина. Нам остается только ждать.
– А что если это возымеет обратный эффект, и он посчитает, что недостоин быть со мной из-за своей проблемы, и решит, что ты правильно поступил, когда увез меня? Кстати, мы не дали ему знать, что благополучно добрались.
– Пусть поволнуется, ему полезно, – спокойно ответил Зак, рисуя узоры на моем плече.
Я еще немного поплакала, но уже без истерики. Просто тихие слезы и всхлипывания. Зак прижимал меня к себе и легонько баюкал, пока я окончательно не успокоилась.
– Голодна? – спросил он, когда мы выбрались из ванны и надели теплые пушистые халаты Зака.
– Немного.
– Пойдем закажем чего-нибудь, потому что дома, кроме столетнего сыра и кофе, нет ничего.