Он снова доставлял мне удовольствие, заставляя взлетать и взрываться, рассыпаясь на миллионы осколков, а потом собирал меня по крупицам и снова доводил до пика, и так несколько раз. Я не понимала, зачем ему это, если сам он вряд ли получал от процесса удовольствие, но не сопротивлялась, потому что таяла в его руках. Последний раз я снова кончила, сидя на его лице, и рухнула на кровать, как подкошенная.
Итан вытер рот тыльной стороной ладони и, обняв меня, притянул к своей груди. Как только моя голова коснулась разгоряченной кожи, я услышала, как грохотало его сердце. Оно билось в неистовом, рваном ритме, и грудная клетка вибрировала от этого грохота, резонируя с моим собственным сердцем.
Положив руку на грудь Итана, я погладила большим пальцем влажную от пота кожу, а он накрыл мою ладонь своей.
– Мой день прошел хорошо, – внезапно сказала я, потому что неловкая тишина затягивалась, а я боялась, что Итан снова оттолкнет меня и покинет спальню. – А твой?
– Было очень много работы. Я наконец подобрался к запуску новой модели креплений, так что сейчас усиленно работаю с командой. А вторая разрабатывает новые палатки, поэтому и им нужно уделять внимание.
– Я ничего в этом не понимаю.
– Ты никогда не ходила в горы? Не спала в палатках?
– Конечно, мы выезжали с родителями в горы, но ночевали в доме на колесах. А однажды было, что и в палатках, правда, у родителей на ранчо. В подростковом возрасте мы с Реми – это моя старшая сестра – решили, что мы уже достаточно взрослые, чтобы жить отдельно, поэтому взяли палатку, спальники, немного еды и пошли на улицу. Самостоятельно поставить палатку не удалось, так что папе пришлось помогать нам. Потом ночью к нам пыталась забраться собака. Мы не были уверены, что она наша, а потому испугались и остаток ночи жались друг к другу, пока она не убежала. В общем, мы еле дождались утра, чтобы вернуться в безопасность родительского дома. Ты бы видел, как мы туда бежали в пять утра! Неслись так, как будто за нами гнались зомби, – я тихонько засмеялась, вспоминая это приключение.
Итан хмыкнул, и я посмотрела на него. На его губах играла улыбка, а глаза были закрыты. Опустив голову, я прошлась взглядом по его животу к V-образной мышце, проследила дорожку от пупка вниз, скрывающуюся под резинкой спортивных штанов. Черт, как жаль, что такой мужчина поставил на себе крест! Мне даже захотелось зарычать от отчаяния! Ну неужели он не понимал, что возвращение к нормальной жизни стоило боли и страданий, которые он пережил бы на реабилитации? Все же лучше так, чем прозябать в глуши в одиночестве без перспективы на нормальную жизнь.