Я сделала судорожный вздох, а потом совершила то, чего точно не должна делать сиделка. Наклонилась и нежно коснулась губами его спины. В этот момент мы оба снова вздрогнули, а кожа Итана покрылась мурашками.
Поднявшись, я замерла. Мне хотелось развернуться и сбежать. Несмотря на смелость, столкнуться с тем, что меня пристыдят и отвергнут, я была не готова. Но я не успела сбежать. Резко развернувшись, Итан схватил меня за плечи и, потянув на себя, рывком опрокинул на кровать, нависнув сверху.
Ровно секунду он смотрел мне в глаза, испепеляя своим горящим взглядом, а потом наклонился и набросился на мой рот. Жадно, настойчиво. Фишер не оставлял сомнений в том, что, если он принял решение взять женщину, он сделает это. И какую девушку не заведет такой подход?
Внизу живота расплывалась горячая лава по мере того, как губы Итана, покинув мои, спускались вниз по скуле, целовали шею и путешествовали к уху. Прикусив мочку, он прошептал:
– Раздевайся, Райли.
Уже в который раз за день у меня из рук выпадали предметы. То посуда, то книги, то собачьи миски, с грохотом скакавшие по кафелю кухни. Я рассыпала собачий корм, разливала воду и ближе к обеду чуть не обожглась о сковороду.
Массаж, который я делала Итану накануне вечером, изменил все. Точнее, взгляды, которые Фишер бросал на меня. В этот раз он не прикрывался планшетом, не включал телевизор. В комнате стояла полнейшая тишина, и можно было услышать наше тяжелое дыхание.
Мне казалось, что воздух вокруг нас плавился, когда наши взгляды сталкивались. А еще чудилось потрескивание от напряжения между нами, но, конечно, все это я сама себе придумала.
И все же этот магнетический зрительный контакт что-то изменил между нами. Все утро Итан был внимателен ко мне. Сжал мою лежащую на столе ладонь, когда мы завтракали. Потом поцеловал в щеку, отправляясь в кабинет работать. В обед он был занят, так что я принесла еду в его святая святых, а он, прервав на секунду конференц-звонок, потянул меня за руку, чтобы я наклонилась к нему, и поцеловал. Не в щеку, нет. Он нежно коснулся своими губами моих, отчего у меня едва не подкосились ноги. Это было очень странно, потому что контрастировало с поведением того Итана, которого я уже знала.
Готовя ужин, я была вынуждена насильно возвращать себя в реальность, потому что фантазии уносили меня с каждым разом все дальше. Я могла четко представить себе, как остаюсь здесь с Итаном. Как ухаживаю за домом и собаками и, конечно, за самим Итаном. Как за окном сменяются времена года, а мы все так же счастливы вместе. Как он смеется и шутит. Как заботится обо мне. А целый мир где-то там, далеко за пределами нашего счастливого пузыря.