– В отношениях? – фыркнул он. – В каких отношениях?! Мы слишком мало знакомы, чтобы можно было говорить об отношениях! И какие отношения могут быть с инвалидом, а? Из жалости? Засунь ее себе подальше в задни… Оставь при себе! Или ты готова жить с инвалидом ради его денег? Если цель такова, то, конечно, можно и попробовать.
– Что?! – взревела я. – Ты себя слышишь вообще?! – Собаки начали лаять, когда мы повысили голос, и теперь я пыталась их перекричать. – Какая жалость? Какие деньги?!
– Разве я не прав? Кто будет добровольно встречаться с мужчиной, у которого ниже пояса все мертво?!
– Отношения строятся не на сексе! – снова повторила я, а Итан тяжело вздохнул и провел по лицу рукой.
– В самом начале, возможно, – спокойно ответил он. – Но со временем тебе захочется секса, Райли. Как бы ты ни отвергала такую потребность, она существует.
Итан еще пару секунд смотрел мне в глаза, как будто взглядом пытался заставить меня поверить в эти слова, а потом развернулся и выехал из гостиной. Я обессиленно осела на диван, и собаки тут же уткнулись мне в руки влажными носами. Мне стоило признать правоту Итана, но все внутри меня противилось этому, потому что мне нравилась не перспектива спать с ним, а то, какими могли бы быть наши отношения. Только убедить его, кажется, было невозможно.
А он, как оказалось, хотел, потому что уже в следующую секунду его губы оказались на моих. Я пыталась убедить себя, что надо это прекратить, что он мой работодатель и вообще наверняка на его губах куча волосков. Но нет же, я ведь стряхнула их полотенцем. Лучше бы оставила, ей-богу. Потому что поцелуй Фишера – это как поцелуй Дементора, только он высасывал не радость, а душу. Да-да, прямо вот так она поднималась выше, через горло влетала в рот, приземлялась на язык, а он слизывал ее своим.
Итан не церемонился и не делал вид, что просто хотел коснуться своими губами моих, нет. Через мгновение после того, как наши губы столкнулись, его язык уже орудовал у меня во рту. Том целовался классно, но Фишер – это как сравнивать Тойоту с Майбахом. Итан был последним, понятное дело. Он обладал всем: мастерством, упорством, уверенностью. Его губы были мягкими и одновременно жесткими.
Моя голова закружилась так сильно, что, казалось, еще мгновение, – и я скачусь с коленей Итана прямо на пол.
Когда эти головокружительные карусели внезапно остановились, я уставилась на Итана невидящим взглядом. У меня все расплывалось перед глазами, а сердце грохотало так громко, что я опасалась, что его услышит и Фишер. Едва зрение начало обретать резкость, Итан мягко ссадил меня со своих коленей, и я выпрямилась.