– У нас тут вроде как установился некий мир. Но настолько хрупкий, что я боюсь его разрушить.
Я криво улыбнулся. Ну надо же, как она подмечает детали.
– Задавай.
– Ты вообще собираешься сбрить бороду?
– Не планировал. Почему ты спрашиваешь?
– Было бы интересно увидеть твое лицо.
– Загугли.
– Так каждый дурак может, – фыркнула Райли. – Я хочу увидеть вживую.
– Ответ – нет.
– Жалко. А давай я тебя завтра постригу, – озвучила она новую идею. Что ж ей так не давала покоя моя внешность?
Райли не знала, что вот эта запущенная внешность была отражением моего внутреннего состояния. Снаружи можно было четко увидеть, как я ощущал себя внутри. За этой растительностью мне хотелось спрятаться от себя самого. Смотреть в зеркало и не вспоминать того, кем я был, только того, кем стал. Но вряд ли Райли оценила бы, если бы я озвучил правду. Мне казалось, она начала бы еще сильнее настаивать на моей трансформации.
– Не бойся, – продолжила Райли. – Я так много раз стригла отца, что уже сбилась со счета. Уверена, тебе понравится результат. По крайней мере, будет лучше, чем сейчас.
– Нет, – жестко отрезал я и поставил чашку с недопитым молоком на стол. – Спасибо за молоко, – произнес сухо и, развернув кресло, выехал из кухни.
– Спокойной ночи, – услышал, уже будучи у лестницы.
– Спокойной, – произнес так тихо, что Райли вряд ли расслышала.
Вернувшись в свою спальню, я заехал в гардеробную, где не был уже несколько месяцев. Вся нужная мне одежда хранилась в комоде в самой спальне. Приезжать туда, где стояло зеркало в полный рост, я не собирался еще долгое время. Но что-то в словах Райли зацепило меня, хоть она толком ничего и не сказала. Но мне вдруг захотелось стать для нее привлекательным. Показаться ей. Совсем немного, чтобы она не влезла своими наглыми пальчиками в самую душу. Неужели все же мужчина во мне не умер? И почему это понимание не раздражало, как раньше?
Подъехав к зеркалу, я уставился на свое отражение. Гамильтон права: я страшно зарос, потеряв человеческий облик. И, возможно, мне стоило согласиться на ее предложение. Только вот бриться я точно не хотел. Я уже и не помнил, когда брился в последний раз. Кажется, это было еще лет в восемнадцать или двадцать. Все остальное время я носил щетину. Не такую бородищу, конечно. Но и не ходил с абсолютно голой кожей.
Потрогав растительность на лице, зарылся пальцами в волосы. Я не знал, зачем Райли захотелось увидеть мое лицо, но начал серьезно задумываться, чтобы согласиться на ее щедрое предложение. В конце концов, я ведь ничего не терял. А, возможно, даже мог бы и приобрести.