Марик автоматическим движением вставил длинный ключ в скважину, повернул… Замок неохотно, но щелкнул…

— Ключи тоже одинаковые, — хрипловатый голос Маньки дрогнул.

Квартира была все-таки не та. Марик ничего не узнавал. На кухне плита сильно хорошая, дорогая, и светильники какие-то барские. И главное, детская кроватка в комнате. Игрушек целая груда…

Маня посадила пыльного зайца на шкаф:

— Эх, орда плюшевая. Вот же вам скучища без хозяев?

— Ну, будем сворачиваться, — сказал Феофанов. — В принципе ясно…

Марик светил подствольным фонариком на низенький детский стол: россыпь фломастеров, одинаково бесцветных от слоя пыли, раскрытый альбом… Рисунок… Зверь улыбчивый. Патрульный взял альбом, сдул пыль… Розовый медведь улыбнулся шире…

Скрипела, не желая вырываться, бумага. Поисковики молчали.

— Это не наша квартира, — с отчаянием сказал Марик, тщательно складывая рисунок.

— Пошли. Еще раз осмотримся, и на базу…

На шестиэтажку решили не лезть, прошли до крупного кирпичного здания, похожего на странноватую сталинку.

— Вот абзац, мирок какой безинвентарный, — сказала Маня, огибая сложенные на обрывке тротуара кроватные сетки. — Вроде отстойника-карантина, что ли?

— Ну, явно не концлагерь. — Феофанов покосился на молчащего Марика. — Люди отсюда уходили впопыхах, но без паники. Может, еще ничего. Найдутся.

— Не найдутся, — сказал Марик, глядя на светло-серое здание. С балкона свисала оборванная веревка с бельем, похожая на пепельные корабельные флажки.

— Не каркай. Всякое может быть. Может, даже лучше сейчас вдали отсидеться.

Всё они знали. И что не найдутся, и что «отсидеться» — вовсе не то слово.

Подъезд был широкий, с шахтой лифта. Сама кабина валялась внизу. Дохлой тощей змеей вился трос. Марик шел первым, держа автомат наготове. Как-то здесь жутковато было. Не очень-то пусто. Лепнина под потолком, кафель, так и норовивший лязгнуть под подошвой берца. Кнопки звонков, глядящие злыми зрачками… Дом богатый, только, наверное, не московский. Почти все двери заперты, мимо приоткрытых Марик проходил, держа щель на прицеле. Маня, девица, видимо, довольно чуткая, извлекла свое оружие — здоровенный револьвер музейного вида. Господи, такое время, а все не наиграются люди…

На чердачной двери болтался большой замок. Феофанов молча вынул из рюкзака небольшой гвоздодер — похоже, фирменный, из хорошей стали. Марик с автоматом страховал тылы, девчонка решительно перехватила свое барабанное страшилище обеими руками, целилась в дверь над головой командира. Как бы башку ему не отстрелила…

Взвизгнул металл — оторванный замок болтался на одной петле.