— Сначала автомат найди, ветеринар херов. — Мариэтта плакала, но не замечала слез.

— Эй, боспорцы, живы, что ли? — Спец по тактике — в каждой руке по автомату, обращенному стволом к дверям, — отступала, небрежно перешагивая трупы…

— Семеро. — Сан Саныч машинально баюкал забинтованную руку. — Какие идеи?

— Пересчитать, — едко сказала Катрин. — Пятеро нас, с половиной. Боец натуральный «трехсотый». Ему, кстати, переливание в ближайший час необходимо. Ты, брат, не сомневайся, — выдернем. Только делать воинственный вид не нужно. Полноценным бойцом тебя в ближайшее время считать глупо, — специалистка по тактике ободряюще кивнула раненому.

Десантник, получивший три или четыре проникающих в брюшную полость, постарался улыбнуться. Он лежал на свободном пятачке у стены. Остальные, ощетинившись стволами, сидели вокруг. За лифтом продолжала пылать стена, дым тянулся вдоль ствола.

— Значит, он первый на эвакуацию, — бодро продолжила Катрин. — Начальник ФСПП у нас в промежуточном состоянии. Руководить может, проверять выполнение приказа уже нет.

— Не преувеличивай, — пробормотал Сан Саныч.

— Бегать можешь? Затвор передергивать? Зубами, да? Если голова работает, думай сам. Транспортная группа у нас в норме. Молодцы, отмахались. И минер — достойный лорд.

Единственный оставшийся в живых минер сплюнул, с трудом раскрыв распухшие губы, — от передних зубов остались одни корешки:

— Заканчивай, товарищ артистка. Пойдем, что ли? Выбор небогатый, чтоб ему…

— И то верно, — неутомимая красавица поднялась. — Сан Саныч, ты не находишь, что здесь даже большая задница, чем ты мне наобещал?

— Нахожу. Не отмолим. — Начальник ФСПП смотрел поверх сотни трупов.

— Опять верно. — Специалистка по тактике вздохнула, и Андрей понял, что она старше — определенно под тридцатник, а то и больше. Или свои двадцать пять она прожила похлеще, чем он свои сорок пять.

Они ушли — спец по тактике, минер и высокий молчаливый лейтенант-десантник. Вчетвером, если считать всесильный ранец.

Остальные сидели под защитой лифта. Андрей придвину пару ящиков полегче, получилось подобие бруствера. Сидели в тишине. Мариэтта тщательно рассматривала «сто десятый», лежащий на коленях. Смотреть по сторонам и правда не было сил. Андрей начал чувствовать запахи, и, должно быть, от вони голова болела все сильнее. Впрочем, и по кумполу заработал неслабо, те картечины были только первыми ласточками. Хороший шлем, что ни говори.

Первым молчание прервал раненый:

— Товарищ начальник, а что у нас с водой?

— Не ерунди. Нельзя тебе, сам знаешь, — не глядя, прохрипел начальник ФСПП.