И почему Марина поняла, что не может войти сейчас в гостиную, как ни в чём не бывало?
Вот, значит, как она видится сыну и наследнику его высочества? Прилепившаяся к его отцу посторонняя хищница? Его младшее высочество — это не сплетники в офисе, это… это серьёзно, да?
И что делать, то есть — куда бежать? Почему-то она ни на минуту не задумалась о том, чтобы остаться. Но забирать сейчас Соню из игры? Будет рёв.
— Госпожа Кручинина? — снизу по лестнице понимался господин Антуан, ближний человек принца, они встречались в Лимее.
— Господин Антуан, у меня некоторый форс-мажор. Могу я попросить передать его высочеству мои извинения, а господину и госпоже Вьевилль — просьбу доставить Соню домой, когда дети доиграют? Не хочу прерывать их.
— Понимаю, — улыбнулся господин Антуан. — Конечно, мы всё сделаем наилучшим образом, и доставим юную госпожу Софи домой. Не беспокойтесь.
Дальше было, как в тумане — подвал, парковка, выезд, дорога. Квартира.
А как всё хорошо складывалось, да?
Когда Луи де Роган услышал от камердинера Антуана, что у госпожи Кручининой случился какой-то форс-мажор и она стремительно убежала, попросив привести её дочку домой, то сначала впал в ступор — на пару мгновений, не более, а потом — в недоумение. Что случилось? Всё было в порядке, шло по плану, а сегодня в плане стояло — познакомить её с этим домом и той частью семьи, с кем она пока незнакома. Что могло пойти не так? Да ничего. Однако, пошло.
Или же дело не в нём и в том, что сейчас в доме, а в каких-то её личных делах? Что там могло случиться?
Ладно, отводить Софи домой — самое позднее через час, и он всё узнает, так? А пока…
Пока же его высочество подошёл к гостиной… и услышал скандал. Хорошо, почти скандал. В исполнении его драгоценных чад и домочадцев. Анриетта и Жиль нападали, не особо выбирая выражений, Франсуа защищался.
— Франсуа, ты дебил, — Жиль не церемонится.
— Точно, — подключается Анриетта, она только что огнём не дышит, а ей нужно беречься, точнее, её нужно беречь!
— Пожалуй, соглашусь, — добавляет Катрин.
— Жиль, тебя вообще не спрашивают, — Франсуа пытается отбиваться.
— А ты спроси, спроси, — Жиль хохочет. — Я ж расскажу.
— Агнесс, ты хоть им скажи, чего они все на меня набросились!
— Франсуа, я скажу, но потом, вечером, в наших покоях, — невестка непреклонна.
Насколько его высочество понимал, она вполне высказывается относительно поступков мужа, но — только ему лично за закрытыми дверями. И кажется, дорогой старший сын только что получил обещание продолжения скандала тет-а-тет.
— Так, дорогие родичи, может быть, успокоимся? — это доктор Риарио, глас рассудка.