Я дёрнула ручку двери.
— Мне надо пройтись.
— По дому — да. За ворота — нет.
— Опять.
— Да, опять.
Я вышла из машины и пошла не в дом, а к бассейну. Просто чтобы не стоять рядом с ним ещё хоть минуту. Мне нужно было отдышаться. Собраться. Вспомнить, что он всё ещё человек, который привык распоряжаться, а я не нанималась сходить по нему с ума из-за пары вовремя сказанных фраз.
У бассейна было пусто. Только вода бликовала так, будто нарочно издевалась своей безмятежностью.
— Значит, вот как ты отдыхаешь, — пробормотала я себе под нос. — Нормальные женщины в отпуске лежат на пляже, едят фрукты и фотографируют ноги. А ты сидишь у чужого бассейна и думаешь о мужчине, который бесит тебя каждые пять минут.
— Уже каждые три, — прозвучало сзади.
Я даже не обернулась.
— Вы преследуете меня?
— Я живу здесь.
— Очень удобно. Можно испортить женщине любую красивую сцену.
Он подошёл ближе. Не вплотную, но достаточно, чтобы я снова почувствовала это странное напряжение, которое появлялось между нами само. Без разрешения. Без логики.
— Расскажите про Илью, — сказал Алексис.
— Сейчас?
— Сейчас.
— А если я не хочу говорить о человеке, с которым прожила почти три года, стоя у бассейна в платье, которое липнет к спине?
— Тогда пойдём в дом.
— А если я не хочу в дом?
— Тогда остаёмся здесь.
Я хмыкнула.
— Вы удивительно упрямый.
— Это взаимно.
Я села в шезлонг и скрестила руки на груди.
— Хорошо. Хотите знать про Илью — пожалуйста. Он красиво говорит, быстро привыкает к чужому удобству и очень не любит работать там, где от него ждут результата. Сначала он рассказывал, какой у него будет проект. Потом — почему именно сейчас рынок не готов к его уровню. Потом — почему я должна его поддержать, если я женщина, которая любит.
— А вы поддерживали.
— Да. Потому что я тогда жила как дура. Много работала, мало спала и всё время думала, что если быть удобной, щедрой и понимающей, то тебя однажды выберут по-настоящему.
Алексис сел напротив. Локти на коленях, взгляд на мне.
— А вас не выбрали.
— Вы прямо сегодня мастер такта.
— Я говорю честно.
— Да, не выбрали. Меня выбрали как надёжный тыл. Как место, где можно поесть, пожаловаться, занять денег и переждать свою великую внутреннюю бурю. А потом ушли к той, которая влезает в сорок второй размер и смотрит снизу вверх с благодарностью.
Он молчал.
Я тоже. Потом вдруг сама же продолжила, хотя не собиралась.
— Самое мерзкое даже не это. Не уход. А то, как быстро ты начинаешь смотреть на себя его глазами. Думаешь: ну да, я слишком толстая, слишком громкая, слишком обычная. Со мной хорошо жить, но не хочется хвастаться. Со мной удобно, но не интересно.