Но тогда что — искать Колесницу Надзирателей? Колесница, как же, так я и поверил… Впрочем, никто меня верить не заставляет. Имхотеп прямо сказал — корабль… Ключ… Положить бы сейчас Книгу под голову, вдруг она мне ночью что хорошее сама подскажет?
Но Генка, если её увидит, завтра в Субайху не уйдёт, а на кой он мне здесь сдался? И пинками его будет не выгнать. Только пристрелить.
Другое дело, что в космических кораблях я ничего не смыслю. А Генка изучал летающие початки ибогалов… Колесницы Надзирателей похожи на них или нет?
Провались оно всё! Как хорошо раньше было…
Но с другой стороны… Корабль, который может летать…
Да что я сам себе спать мешаю? Сколько раз рисковал жизнью, чтобы добыть какую-нибудь грошовую ерунду, а тут такой трофей! Всем трофеям трофей. И делов-то — найти и взять. К тому же Имхотеп ясно сказал: или искать Колесницу, или бросать Книгу, или всё время убегать от яйцеголовых. Нет, Бобел, отдыхай, я сам покараулю…
— Нет, Бобел, отдыхай, я сам покараулю, — услышал я голос Имхотепа. — Или ты не доверяешь мне?
Я открыл глаза — стояла ночь. Было свежо. Значит — глубокая ночь… Меня заботливо укрыли одеялом. Рядом сопел Тотигай. Спал он крепко — лучшего охранника, чем Имхотеп, нельзя пожелать. Но Бобел, как всегда, настороже. Или пожалел старика. Он никак не может уразуметь, что Имхотеп только выглядит старым и немощным. А на самом деле, может, вообще не нуждается в отдыхе.
Я давно заметил, что Имхотепа можно увидеть любое время суток в общем зале Харчевни. Когда его там нет, значит, он в своих апартаментах. В какое бы время ни прибыл из дальних краёв путешественник, его первым делом направляют к Имхотепу, и я не слышал, чтобы хозяина Харчевни при этом подняли с постели. Он всегда на ногах. Или сидит за столом, вырезая иероглифы на маленьких деревянных амулетах…
Сейчас мне стоило бы повернуться на другой бок и опять заснуть, но вместо этого я поднялся и вытряхнул набившийся в шевелюру песок. Одеяла были сняты с навеса, там теперь торчали только жерди и виднелись удерживающие их шнуры-растяжки. Моим одеялом Имхотеп укрыл меня, Бобелово отдал Бобелу, а своё пожертвовал Генке. И чёрт меня дери, я ведь не проснулся, когда он ко мне подходил и накрывал.
Ещё он разжёг небольшой костёр и как раз подбрасывал туда ветки из лежавшей рядом груды сушняка. Насобирать топлива в мехране не просто. Особенно после того, как всю округу засыпало выброшенным из Калейдоскопа песком.
— А я позвал веточки, и они сами ко мне прибежали, — сказал Имхотеп, улыбаясь уголком рта.
— Костёр на вершине холма виден издалека.