Мимо просвистел Сурик, на ходу махнул рукой и улыбнулся так широко, что казалось, вот-вот зубы выпадут. Ну да, его мать выписали из лазарета долечиваться дома, и по деревне уже ходят разговоры, мол, чудеса да и только, женщина чуть ли не с того света вернулась. Не уверен, что с того света, все-таки Эдвин свое дело знает и без всяких чудес, но лазарет работает и это главное. Сурик убежал кирпичи лепить, и правильно, нечего без дела слоняться, от кирпичей хотя бы польза, а от улыбок одни морщины.

Правда скоро из-за этих кирпичей тут ступить будет некуда, заготовки уже лежат штабелями возле ям, сохнут и дожидаются обжига, а обожженные складируются чуть поодаль, и штабеля эти растут быстрее, чем мы успеваем их расходовать.

Но такой запас на боках не откладывается, лишним не будет. Потом башни построим, нормальные дома, может даже многоквартирные, и будет у нас полноценная кирпичная деревня, а не скопление бревенчатых сарайчиков с дырявыми крышами.

Постоял, посмотрел на все это и поймал себя на непривычном ощущении. Что-то внутри отпустило, словно какой-то узел, который я даже не замечал, вдруг расслабился. Производство идет, механизмы запущены, люди работают без надзора и без пинков, каждый на своем месте. Это уже не просто стройплощадка, это система, которая функционирует сама по себе, и мне от этого хорошо по-настоящему, на уровне где-то между гордостью и облегчением.

Вот бы так и дальше, без жил и без осады. Вообще, чего им в лесу не сидится? Я тут только обжился, только проекты запустил, производство наладил, а эти сволочи решили пристать. Лучше бы канализацию нормальную тут сделал, жилище обустроил, школу, детский сад, чтобы все как у людей. Вот нужны мне эти стены с баллистами?

Ладно, врать не буду, нужны. Ну а кто в детстве не строгал себе лук из ветки, чтобы потом шпулять стрелами с наконечником из гвоздя по забору соседа? Кто-то, может, и не строгал, а я за милую душу мастерил, и мишень из фанеры прибивал к дереву, и стрелы терял в кустах десятками.

Мать потом находила эти гвозди в самых неожиданных местах и устраивала мне воспитательную работу. А сейчас вон, дорвался и могу заниматься этим на полную, да еще и в куда более серьезных масштабах. Так что, может, жилы не так уж и виноваты, что подкинули мне повод.

Сходил к Дагне, та заметила меня краем глаза, молча отложила молот, достала откуда-то из мешка тряпку и развернула. Два тяжелых резца из прокаленной до темноты стали, с широкими лезвиями и толстыми обухами. Взял один, повертел в руке, провел пальцем по кромке и удовлетворенно кивнул. Лезвие заточено под нужным углом, металл плотный, и по весу чувствуется, что Дагна стали не пожалела, как я и просил.