Их в деревне и так не густо, хотя с последней волной беженцев приехало пополнение, оружие погибших в боях солдат. Его собрали и привезли в деревню, но все равно свободных клинков наберется штук двадцать-тридцать, и раздавать их неумехам-крестьянам казалось кощунством.

На что гвардеец резонно заметил, что вводная тренировка тренировкой как таковой не является. Машут они палками для того, чтобы инструктор оценил потенциал будущих бойцов, и только тот, кто изначально машет палкой достаточно толково, получит настоящий меч вместе с копьем.

И ведь прав, тут не поспоришь. У гвардейца тренировки оказались комплексными и продуманными. Он и на площадке мужиков погонял, и на стену с ними залез, показал, как противник может забраться наверх и как эффективнее всего ему помешать.

При этом не дурак, потому что еще после первой тренировки подошел к Кейну сам и подробно расспросил, каких тварей можно ожидать. Как двигаются, есть ли уязвимые места. Кейн рассказал все, что знает, и ничего утаивать не стал, потому что бессмысленно это, даже не просто бессмысленно, а вредно. Если гвардеец будет учить людей обороняться от врага, которого не знает, толку от такого обучения не будет никакого.

Кейн усмехнулся на бегу, потому что впервые за долгое время почувствовал что-то похожее на облегчение. Хотя бы этот кусок головоломки встал на место, и раз уж в деревне нашелся человек, который умеет готовить людей к бою лучше него, значит его совесть может быть спокойна. А то ведь грызла, потому что учить простых работяг воевать и учить их выживать в лесу — это разные навыки, и второй для стены бесполезен.

Только обрадовался и тут же вспомнил, что окончания сегодняшней пробежки не будет. По чучелу было весело лупить, чувствовать, как острие входит в переплетение прутьев и выскакивает обратно, да и выглядело это чучело классно. Это было каким-то ежедневным ритуалом, чем-то правильным, завершающей точкой после трудного дня. А теперь всё, без чучела мир уже не так наполнен красками.

Впереди показались знакомые очертания деревни, частокол и высокие башни на фоне закатного неба. Кейн замедлился, переходя с бега на быстрый шаг, а потом снова ускорился, потому что Основы осталось как раз на финишный рывок.

У ворот останавливаться не стал. Сумерки, решетка опущена наглухо и сверху забиты клинья, открывать ее ради одного человека как минимум нерационально, пусть солдаты лучше сэкономят силы.

Так что подбежал к частоколу и оттолкнулся от земли, едва коснулся ногами заточенных верхушек кольев и перелетел на ту сторону, приземлившись на землю без единого звука. Обычное дело, он так возвращается почти каждый вечер.