— Да я не против, наделаю, — спокойно отозвался я. — Но может, сперва мне кто-нибудь уже поможет? Я напоролся, рукой двинуть не могу, если что.

Гил ковырнул мотыгой плотную глину и выругался сквозь зубы, грунт, сволочь такая, не поддавался, мотыга тупая, а спина ноет на все сорок пять лет и еще с запасом.

— Чего опять такой кислый? — Морт воткнул свою лопату в землю и оперся на черенок, вытирая лоб грязным рукавом.

— Я не кислый, — буркнул Гил, не поднимая головы. — Я сосредоточенный.

— Ну да, конечно. — хохотнул товарищ, — Ты так сосредоточен уже третий день, что у тебя лицо свело и обратно не отпускает.

Гил не ответил и снова взялся за инструмент. Копать получается паршиво, ямка выходит кривой и слишком широкой, земля тут вперемешку с корнями, и после прошедшего дождя все это месиво липнет и не хочет отваливаться.

Вокруг копали такие же бедолаги, кто-то привычнее, кто-то еще хуже Гила, и это слабое утешение. Те что с лопатой и мотыгой дружат с малолетства, ушли далеко вперед и даже успели натыкать в готовые ямки заточенных кольев. Тогда как Гила за полдня всего две ямки, и обе кривые, потому что мотыга неудобная, лопата плохая, соскальзывает на камнях и яма расходится вширь там, где должна быть узкой. Но переделывать никто не заставляет, лишь бы в такую яму можно было упасть, и хотя бы за это спасибо.

— А мне вот нравится здесь, — Морт огляделся и зачем-то улыбнулся. — Кормят, крышу дали, работа не хуже любой другой. Что тебе не так?

— Всё так, — процедил Гил. — Кроме того, что мы роем ямки в земле и втыкаем в них палки, и кто-то считает, что это нас спасет.

— Ну, местные-то вон копают и не жалуются.

— Местные за три дня до осады копают ямки размером с ведро. — он указал в сторону молодых ребят, которые все это время бегали между нормальных ям и тыкали землю заточенным бревном, — Нам в Стожках ров копали два месяца, мужиков тридцать, от леса до реки и обратно. Шириной в три широких шага, глубиной по грудь, и воды напустили из запруды. Зубр через такой ров не перепрыгнет, а если полезет, так завязнет по брюхо и стоит там, пока стрелами не нашпигуют.

— И что, помогло? — Морт и сам знал, видел всё своими глазами, так что вопрос был скорее риторический.

Гил остановился, уперся ладонями в черенок и выпрямился. Колени хрустнули, спина простонала, и он уставился куда-то поверх Мортовой головы, туда, где за частоколом темнел лес.

— Нет, — проговорил он после паузы. — Не помогло.

Стожки, крепкая была деревня, побольше этой, с добрым рвом и толковой стражей. Ров заполнили за неделю до нападения, и староста ходил гордый, мол, теперь никакой зверь не пройдет. Зверь и не прошел. Зверей пригнали стадом, и первые ряды попадали в ров и захлебнулись, а остальные перешли по их тушам и даже ног не замочили.