Именно поэтому первый этап обжига всегда медленный, щадящий: небольшой огонь, постепенный прогрев, и только когда заготовки полностью просохнут, можно наращивать жар до рабочих температур. Мои заготовки уже подсохли на воздухе, да ещё и Основу получили при лепке, так что риск меньше, но торопиться всё равно не стану.

Ещё один момент, нужны каналы в нижней части для забора воздуха и отверстие в куполе для выхода горячих газов. Размер и расположение каналов определяют, как именно пойдёт пламя, насколько равномерным будет прогрев и не образуются ли мёртвые зоны, где черепица останется сырой.

Всё это крутилось в голове, пока руки лепили первый ряд стенки прямо на каменном основании. Набирал шмат глиняной смеси, формировал из него широкую ленту и укладывал по кругу, прижимая к песчанику, разглаживая стыки. Одновременно через ладони текла Основа, и я старался направлять её равномерно, пропитывая каждый сантиметр свежеуложенной стенки.

Нижнюю часть, топку, лепил с двумя проёмами. Один спереди, побольше, для загрузки дров и поддува. Второй сзади, поменьше, для дополнительной тяги. Между ними, по идее, должен создаваться сквозной поток воздуха, который будет раздувать пламя и уносить дым вверх, через камеру обжига. Стенки толщиной в ладонь, может чуть больше, чтобы держали жар и не прогорели за один цикл. Всё-таки в идеале печь должна пережить несколько обжигов, потому что черепицы нужно много, а лепить новую печь каждый раз слишком расточительно и по времени, и по Основе.

Первые сантиметры стенки встали уверенно, глина легла плотно на камень, армирующая трава торчала из срезов короткими усиками, но ничего, обгорит. Продолжил наращивать, ряд за рядом, и с каждым новым слоем Основа уходила из рук в материал, а из материала просачивалась обратно, чуть теплее, чуть гуще, будто печь уже начинала жить собственной жизнью.

— Болван! Кто же так Основу льёт! — голос Эдвина врезался в тишину так внезапно, что я чуть не уронил кусок глины себе на ногу.

Дёрнул головой на голос, и руки сами замерли на месте. Старик стоял за углом дома, опершись на стену, и глядел на мою работу с выражением физической боли. Оказывается, никуда он не ушёл, или ушёл и вернулся, что в случае Эдвина одинаково вероятно.

— Ты что, собираешься всю улицу своей Основой прогреть? — он замахал руками. — Расход-то, расход какой! Половина в воздух уходит, ты хоть понимаешь это?

— Да что не так? — огрызнулся я, и руки сами собой сжали шмат глины крепче, чем нужно. — Чем орать, лучше бы помог!

— Давай я помогу, — Эдвин ядовито улыбнулся, — сразу как ты напитаешь Основой лиственницу или гнубискус!