Когти со свистом рассекли воздух там, где только что стоял мужик, оставив светлые росчерки, будто кто-то полоснул по темноте раскаленным железом. Но незнакомца там уже не было, он будто просто переместился в сторону, без прыжка или какого-то видимого усилия, и черенок граблей опустился кошке поперек хребта с коротким сухим звуком. Но на этом мужик не остановился, тут же ушел вправо, поменял хват.

Кошка крутанулась, лязгнула зубами в пустоту и снова прижалась к земле. Оба двигались быстро, слишком быстро для нормального утра, и я болтался на своей коряге и смотрел на это, как на качественный боевик, но в перемотке.

Незнакомец снова пошел вперед, и на этот раз кулак у него слабо засветился, что-то плотное и желтоватое собралось вокруг костяшек и ударило кошку в плечо. Та отлетела на шаг, зашипела, рванула в ответ. Он принял удар на черенок, ручку граблей повело в сторону, но устоял, оттолкнул, разорвал дистанцию.

Они кружили по берегу еще несколько секунд, и в какой-то момент мужик перехватил грабли обеими руками, описал широкую дугу и ударил плашмя по земле.

Думал, что это он просто промахнулся, вот только взрывная волна дошла даже до меня, а земля в месте удара пошла широкой трещиной.

Даже не просела, раскололась пополам, коротко и резко, а взрывной волной кошку буквально вымело в кусты, как метлой. Ветви хлестнули, затрещали, посыпались листья.

Мужик шагнул следом, раздвинул кусты граблями… Теперь понятно, почему он взял именно этот инструмент. Но ничего в кустах уже не нашел, кошку как ветром сдуло.

Он постоял секунду, потом сердито помотал головой.

— Ушла, сволочь…

Только убедившись, что опасность миновала, мужик развернулся и огляделся по сторонам. В итоге взгляд все же упал на меня, все так же болтающегося в ледяной воде.

Я его узнал только сейчас, когда он повернулся лицом. Кейн, охотник, живет на краю деревни, я видел его пару раз мельком, но особо не пересекался. Хорг про него как-то буркнул что-то неразборчивое, но без обычного раздражения, что само по себе уже говорило немало.

Кейн подошел к берегу, не торопясь, присел на корточки и опустил руку в воду.

— Ух! Бодрит. — усмехнулся он и кивнул мне, — Ты там не перебодрился, Рей? Может вылезешь уже?

Да, бодрости во мне сейчас, когда температура тела стремится к комнатной, хоть отбавляй. Но вылезать и правда пора, так что пришлось все же разжать пальцы и пересиливая себя, подгрести к берегу. С трудом, потому что тело к этому моменту задеревенело основательно, пальцы почти не слушались, и подъем на берег занял куда больше времени, чем хотелось бы. Кейн смотрел на этот процесс без комментариев, да и помогать особо не спешил.