Гигант принял приказ и сдвинулся с места, медленнее, чем раньше, с хрустом осыпающихся камней на поврежденном плече, но все еще неостановимо.

Вождь проводил его восприятием, потом отпустил и вернулся к общей картине. Звери перегруппировывались в подлеске, заполняя пустоты на месте погибших. Всадники отводили волков на безопасное расстояние от полосы разрушения. Оставшиеся разведчики перестраивались, обходя поваленный лес по флангам. Племя пострадало, но не надломилось, потери хоть и болезненны, не меняют общий расклад. Зверей у вождя еще достаточно, и Жил достаточно, и времени хватает, потому что Пустота за спиной ползет медленнее, чем идет голем.

Хотя нет, одно все-таки изменилось. Вождь больше не считал это поселение досадной помехой…

«Иди обратно к себе в кусты, олух.» — Из центра поселения прилетел сложенный в образ направленный импульс Основы, пробил остаточный шум от вспышки и вложился в сознание вождя без потерь.

В голове прозвучал чужой голос, и вождь не сразу понял, что он человеческий.

Вождь замер, но не от страха, Жилам такие чувства неведомы, и не от гнева, он сейчас бесполезен. А оттого, что этого не может быть. Человек не способен сформировать направленный импульс, тем более настолько чистый и разборчивый. Для этого нужен контроль над Основой, которого у людей нет.

«Или приходи, говном накормлю.» — Второй образ лег следом за первым, и в нем вождь ощутил то, чего не ожидал ни от одного живого существа за пределами племени. Насмешку, причем не злобу и не крик загнанного зверя, а спокойную ленивую насмешку того, кому не страшно и не за кого бояться.

Вождь медленно развернулся к поселению и долго стоял неподвижно, вслушиваясь в тишину, которая наступила после этих двух коротких фраз. Где-то внизу голем продолжал свой путь к стенам, осыпаясь камнями и теряя целостность на каждом шагу. Звери ждали приказа в подлеске. А в центре поселения горел тусклый неразборчивый огонек, и вождь теперь точно знал, что этот огонек лжет. Ну, или хотя бы надеялся на это, ведь подданные не докладывали насчет таких странных вкусовых предпочтений людей.

А ведь я поначалу подумал, что он дурак. Вернее, не дурак, а что действовал импульсивно, что для человека его положения и уровня почти одно и то же. А оказывается это я дурак, раз подумал, что он дурак, и теперь надо с этим как-то жить.

Копил Основу почти две недели, медитировал так усердно и так неподвижно, что стражники рядом с ним начали разговаривать шепотом, а кое-кто, подозреваю, и дышать пореже. И вот голем показался из-за деревьев, староста ударил мощно и без вопросов к исполнению. Луч прошел сквозь каменную тушу и срезал полосу леса за ней, округа озарилась белым, вся деревня задохнулась от восхищения, а голем после всего этого остался стоять. Трещина здоровенная, но стоит на ногах и падать не собирается даже вот сейчас, спустя какое-то время.