В полной темноте пещеры моё тело стало источником призрачного свечения. Я чувствовал, как раскалённая Ци пульсирует в разорванных тканях. По коже пробегали искры энергии, оставляя на мгновение светящиеся следы вдоль линий меридианов. Вспышки боли рождали в темноте короткие, яростные всполохи миниатюрных молний. Воздух вокруг зарядился статикой и запахом озона, смешанным с железным привкусом крови.

Прошло несколько часов, прежде чем острая боль сменилась глубокой, ноющей ломотой. Я лежал, смотря в темноту потолка грота, и в голове, очищенной болью, складывался план.

Они хотели, чтобы я знал своё место? Хорошо. Я его знал. Моё место было не внизу. Оно было наверху. На самой вершине, откуда можно диктовать свои правила.

Но чтобы подняться, нужна сила. Не та, что позволяет победить нескольких бандитов, а та, что заставляет трепетать целые кланы. Та, что была у Фань Лин.

«Протокол завершён. Состояние стабилизировано. Восстановление: 32%. Для полного заживления рекомендован покой и продолжение циркуляции Ци в течение 48 часов».

Покой? Нет. У меня не было времени на покой.

— Юнь Ли, — мой голос был хриплым, но твёрдым. — Физические тренировки в ближайшие дни невозможны. Но бездействовать неправильно. Что мы можем сделать, чтобы я стал сильнее, пока тело восстанавливается?

Воздух передо мной затрепетал, и появилась знакомая миниатюрная фигурка. На этот раз в её руках был тонкий световой клинок, свитый из сияющих иероглифов.

— Наивысший приоритет имеет протокол «Сердце Меча». Физическая форма — лишь сосуд. Истинная сила рождается здесь. — Кончик светового клинка ткнул мне в грудь. — Ты готов услышать голос стали?

Я медленно кивнул, не сводя глаз с мерцающего клинка. Боль в теле вдруг отступила на второй план, уступив место жгучему любопытству.

— Тогда начнём с первого принципа, — голос Юнь Ли стал тише и глубже, наполняясь отзвуками древней мудрости. — Меч — это не кусок заточенного металла. Это продолжение твоей воли. Остриё — твоя решимость. Обух — твоё терпение. Рукоять — связь с твоим духом.

Пространство вокруг нас изменилось. Мы оказались в абсолютной пустоте, где единственным светом был этот сияющий иероглифический клинок.

— Ты изучал удары мечом как технику. Теперь почувствуй их как мысль. Не «я делаю удар», а «я есть удар». Не «я направляю Ци», а «Ци есть я». Покажи мне этот удар снова. Но на этот раз не двигаясь.

Я закрыл глаза, отбросив память о боли и унижении. Я представил не движение, а намерение . Острую как бритва, линию, рассекающую горизонт. Воля. Решимость. Остриё.