— Сначала нужно разобраться с этим, а уже потом буду медитировать и закреплять базу, — мысленно поспорил я, глядя на тюк со шкурой и клыками кабана. — Ох, надеюсь, старик Чжан не станет выспрашивать лишнего.

Дорога до Циньшуя заняла столько же времени, сколько обычно, но далась легче. Выносливости явно прибавилось, но я постоянно ловил себя на том, что движения стали слишком резкими. Пришлось сознательно сдерживать шаг, чтобы не идти неестественно быстро.

Войдя в лавку «Сто целебных корней», я постарался принять более естественный и почтительный вид.

— Почтенный Чжан, — поклонился я, сложив руки в жесте «гуншоу». — Младший приветствует вас.

Старик, как обычно, что-то записывал у прилавка. Он бросил на меня беглый взгляд, затем его взор упал на огромный, окровавленный мешок у моих ног. Его перо замерло.

— И что ты там притащил, мальчик? — в его голосе послышалось привычное брюзжание, смешанное с любопытством.

— Скромный охотничий трофей, почтенный, — осторожно сказал я, развязывая свёрток. — Нужда заставила рискнуть.

Когда грубая, сероватая шкура стального кабана распахнулась, в лавке наступила тишина. Старик Чжан медленно обошёл прилавок, его глаза сузились. Он потрогал шкуру, постучал ногтем по клыку, низко наклонился, изучая прорехи от тесака.

— Стальной кабан, — наконец произнёс он, и в его голосе я услышал неподдельное уважение. — Взрослый самец. Ранение в шею… чистая работа. И этот удар под лопатку тоже неплох. Твой учитель явно знает толк в бою.

Я молча кивнул, понимая, что любое лишнее слово может всё испортить. Пусть лучше он думает, что за мной стоит грозный наставник.

Старик выпрямился и снова посмотрел на меня, но теперь его взгляд был скорее оценивающим.

— Шкура хорошая, но сильно повреждена. — Он укоризненно поцокал языком, словно я специально перед тем, как зайти в лавку, изрезал её. — Двадцать серебряных. Клыки — ещё пять. Итого: двадцать пять.

После этих слов мне захотелось разразиться отборной руганью. Я прекрасно помнил озвученные Юнь Ли средние цены: шкура от сорока до шестидесяти, а клыки от пятнадцати до двадцати серебряных.

— Почтенный Чжан, — я снова сделал лёгкий поклон. — Младший понимает, что шкура не идеальна. Но прочность её отменная. Тридцать пять за шкуру и клыки — это справедливая цена.

— Наглец! — возмутился он, рассматривая клыки. — Я забираю у него всё, вопросов не задаю, а он цены ломит, словно я в серебре купаюсь. Тридцать, и это моё последнее слово!

— Тридцать, — согласился я, радуясь, что Дыхание Острой Стали, позволяет мне не показывать эмоций. — Младший благодарен и хотел бы купить реагенты для пяти комплектов «Отвара Восстановления Ци» и «Настойки Железных Мышц». А также десяток колб.