'ЭТАП 3: НАНЕСЕНИЕ:

Использовать кисть из песчаной лисы. Наносить против направления роста шерсти'.

Это оказалось самым сложным. Каждое движение кисти требовало невероятной концентрации. Пропитка пыталась стечь, собраться в капли. Я чувствовал, как по руке бегут мурашки — это сталкивались энергии состава и шкуры. В какой-то момент от кисти пошёл дымок, и я почувствовал запах гари. Но надписи инструкции горели ровным зелёным светом, значит, всё было в пределах нормы.

Когда последний участок шкуры был покрыт, я отступил на шаг. Руки дрожали от напряжения. Теперь оставалось только ждать.

Прошло десять томительных секунд. Затем двадцать…

И вдруг шкура дёрнулась, словно живое существо. Мех встал дыбом, и по всей поверхности пробежала волна серебристого света. Воздух наполнился треском — структура материала перестраивалась на фундаментальном уровне. Я зажмурился от вспышки, а когда открыл глаза…

Передо мной лежало нечто совершенно новое. Материал был всё ещё узнаваем, как медвежья шкура, но теперь он отливал металлом, был упругим и будто живым.

Я осторожно провёл пальцем по поверхности. Она была прохладной и невероятно гладкой, словно отполированный металл, покрытый тончайшим шёлком. Взяв резец, я с силой провёл им по краю шкуры. Лезвие скользнуло, оставив глубокую царапину.

И тогда произошло невероятное: края разреза задрожали и начали медленно, но неумолимо стягиваться. Через несколько секунд от повреждения не осталось и следа. Лишь едва заметная серебристая полоска, которая постепенно исчезала на глазах.

Я внимательно осмотрел шкуру. Результат был более чем удовлетворительным. Материал стал заметно прочнее, приобрёл те самые свойства самовосстановления, которые мы и закладывали. Хорошая, качественная работа. Этого должно было хватить.

Аккуратно свернув шкуру, я прибрался в сарае, смыв все следы эксперимента. Умылся, переоделся и вышел на улицу.

Пройдя привычным маршрутом до центра города, я свернул в сторону промышленного квартала. Улицы тут были чуть шире, чтобы пропускать телеги с добычей, а из окон доносился стук молотов и едкий запах дубильных веществ, смешанный с ароматом жареного мяса.

Гильдия Охотников представляла собой приземистое, но мощное здание из тёмного, почти чёрного дерева и грубого камня. Над массивной дубовой дверью висели перекрещенные секира и коготь неведомого зверя. Стены вокруг входа были испещрены зарубками — то ли следы от оружия, то ли чья-то своеобразная летопись.

Сделав глубокий вдох относительно чистого уличного воздуха, я толкнул тяжёлую дверь.