Она не услышала ничьих шагов, но вскоре от железной двери раздался тихий стук, и хорошо знакомый голос произнес:

— Ау-у!!! Мам, пап, есть кто дома? Это я! — «Подлым будильником», к ее удивлению, оказался любимый брат Олег, невесть с чего припершийся домой в такую несусветную рань, да еще и, судя по голосу, совершенно трезвый, что и вовсе не лезло ни в какие ворота!

Девушка призадумалась. С одной стороны, бить брата боккеном — не самого худшего брата, между прочим, — было нежелательно. Брат мог обидеться и, например, не дать денег на дискотеку, а она, признаться, очень рассчитывала на его финансовую поддержку, зная, что недавно он получил стипендию. Родители на подобные мероприятия денег не давали традиционно, отговариваясь стандартной фразой «Ты вначале в университет поступи, а потом по танцулькам бегать будешь». С другой стороны, если отложить боккен, то «голыми руками» с Олегом справиться вряд ли получится. А разъяснить всю степень своего недовольства ранним пробуждением было жизненно необходимо. А то как бы от злости не разорвало! Немного подумав, она все же решила, что дискотека эта в ее жизни далеко не последняя и вполне может обойтись и без ее присутствия.

— Никого нет дома, — небрежно помахивая боккеном, София вышла из-за двери. — Папу вызвали в часть, мама поехала к бабушке, осталась только я, злая и невыспавшаяся, так что теперь твою жалкую жизнь может спасти только чудо, — она замахнулась деревянным мечом и провела сильный удар сверху вниз.

К ее удивлению, Олег не стал ни отступать, ни нападать, пытаясь перевести «сражение» в ближний бой, где, благодаря куда большему весу, у него были бы неплохие шансы ее обезоружить. Он как-то очень ловко, словно давно и весьма профессионально занимался фехтованием, сделал коротенький шажок в сторону и к ней, пропуская удар мимо себя, после чего аккуратно перехватил боккен у самой рукояти, так, будто там, за ней, располагалась не деревяшка, а острое и опасное лезвие, и легко, без какого-либо видимого напряжения, вывернул его из рук сестры. Та только изумленно моргнула.

— Чудо, говоришь, — как-то очень невесело улыбнулся он, после чего перевернул боккен, направляя его «острием» себе в грудь. — Такое устроит? — он резким движением надавил на него, словно намереваясь пронзить себя «мечом», и София изумленно увидела короткую вспышку багрового пламени в том месте, где дерево коснулось тела. Тонкий, почти невесомый пепел осыпался на пол коридора, и Олег протянул ей обратно обугленную рукоять.

Молча посторонившись, девушка пропустила брата домой, после чего протерла глаза и еще раз внимательно взглянула на обугленную деревяшку у себя в руках.