— Сама наместница прибыла… — раздался тихий шепот среди нагов.

Царственным поворотом головы женщина-феникс, чей возраст давно перевалил за медиану жизни, оглядела поляну, и, казалось, от ее взгляда не укрылось ничего: ни тело арахнидки, которое оттащили чуть дальше; ни люди, которых в Пустоши не должно было быть; ни делегация фей, которые успели на поляну раньше нее; ни странные существа, в которых превратились Ё-ё и Моника; ни Дизере, державшая ладонь Эйлин. Особенного внимания удостоились руки Марселя, которыми он обнимал новоиспеченного феникса.

— Как у вас тут интересно… — медленно произнесла она и остановила потяжелевший взгляд на Дизере, которая при этом съежилась и буквально сложилась в глубоком поклоне. — Я думала, тебя давно нет в живых.

Среди делегации фей словно волна прошла. Было видно, что эти существа боялись даже дышать, хотя феникс на них и не смотрела. Не дожидаясь реакции на свои слова, она перевела взгляд на главу гнезда.

— Шерхаз, ты оказался прав. В Пустошь и в самом деле прибыла моя внучка. Признаться, я поначалу не поверила… Жаль, что вы все-таки не дождались меня. — Она подошла к Эйлин ближе. Снова внимательно ее оглядела и, смягчившись, произнесла: — С моей помощью поход к магическому источнику был бы не таким болезненным. Но из тебя получился прекрасный феникс. — Она улыбнулась, и на ее лице отчетливее проявились морщинки, а оранжевые чешуйки на скулах и щеках сложились в необычный узор. — Ты похожа на своего отца. Это раздражает. — Улыбка на ее губах застыла, но потом все же оттаяла. — Но глаза у тебя моей Эленеи.

Все еще находясь в затуманенном сознании, Эйлин нахмурилась и растерянно спросила:

— Вы моя бабушка?

— Да, я твоя бабушка. Хотя до недавнего времени думала, что ты ничего не унаследовала от Эленеи и тебе лучше держаться от Пустоши подальше. Меня так проинформировали. — И окинула еще одним тяжелым взглядом Дизере. — Но я рада, что ты нашла дорогу домой. — На ее лице снова появилась улыбка. — Теперь все изменится, все будет хорошо. — И слегка развела руки, как бы предлагая Птичке подойти и обняться.

Эйлин еще больше растерялась. Эта женщина пугала ее, но в то же время она была ее… бабушкой. А ведь Птичка и не думала, что когда-нибудь с ней познакомится. А еще она знала, что ее нянюшка просто так не стала бы пытаться удержать ее подальше от Пустоши, а следовательно и от бабушки.

Не зная, что делать и как реагировать, Эйлин подняла растерянно-вопросительный взгляд на Марселя. Но он продолжал ее прижимать к себе и, несмотря на благость, которую излучала пожилая феникс, нутром чуял подвох и не торопился отпускать плечи любимой.