Толик улыбнулся открытой, теплой улыбкой.
— Где мы? Что произошло? — Я завозился, пытаясь приподняться.
Тело было тяжёлым, плохо подчинялось. И еще у меня явно какой-то упадок сил. Руку с трудом могу поднять, не то чтоб встать на ноги.
Судя по всему, лежу в постели. По крайней мере, мне вполне комфортно, удобно и тепло. Значит, точно не на улице где-нибудь валяюсь. Осталось выяснить, в какой конкретно постели. А то может улица была бы гораздо лучше вариантом.
Вот только… Я сосредоточился, пытаясь восстановить в голове события. Что произошло?
Последнее, что помню, это — взрыв. Хотя, конечно, называть случившееся взрывом несколько странно. Но в башке только такое сравнение вертится.
Когда я отпустил все способности одновременно… Я словно стал центром, точкой, от которой во все стороны пошла волна чего-то очень мощного. Волна силы. Черт… Или как оно правильно называется…Это было, можно сказать, материально. То есть –буквально, не в переносном смысле. Словно воздух — это вода, в которую с силой бросили булыжник. Или где-то на глубине активировали особо убойный снаряд.
Впервые я увидел свои способности по-настоящему, как реальное воплощение того могущества, которое существует во мне.
Вернее не так… До волны было еще кое-что. Сначала на несколько минут вокруг того места, где стоял я, на расстоянии, доступном человеческому глазу, наступила тишина. Гробовая тишина. Просто будто везде выключили звук. Перестали гудеть машины, перестали доноситься голоса. Ветер, шелес листьев, шум человеческого муравейника — все пропало.
Я видел, как кричат особисты. Видимо, это были какие-то приказы или угрозы, предназначавшиеся мне. Но у них рот открывался, а звуков не доносилось. Вообще.
То же самое происходило с матерью, которая вроде бы что-то хотела мне сказать, и с Толиком, который вскочил с лавочки, а потом кинулся в мою сторону. Их губы двигались очень медленно. Они сами двигались очень медленно.
В отличие от особистов лица матери и пацана выражали очень сильный испуг. Только не меня они боялись. Они переживали за мое состояние. Так, наверное.
Мать поняла, что я хочу сделать. Она побежала ко мне. Побежала… Удивительно неподходящее слово. Родительница, будто в замедленной съемке, поднимала ногу, опускала ее. Потом вторую. Но скорости в этом не было совсем. Двигалась, как улитка. Даже медленнее. Но и это было не все.
Следом за обрушившейся на меня тишиной, наступил второй этап странностей. Предметы вдруг внезапно утратили гравитацию. Они перестали подчиняться законам земного притяжения. Лавочки, мусорные урны, машины, стоявшие неподалёку. Даже машины особистов. Все это, медленно отрываясь от земли, начало подниматься вверх. И люди. Они тоже начали подниматься вверх. Я имею в виду в первую очередь группу захвата. Они стояли дальле, чем мать, но ближе случайных прохожих, мелькавших где-то за деревьями.