— Зачем кому-то фальсифицировать нашу историю? — скептически спросил Чижов.
— Я не успел разобраться. Только начал. Одно могу сказать точно — двадцать лет назад сеть не «возникла», как ты выразился, она лишь видоизменилась, усовершенствовалась с появлением нового оборудования.
— Короче, ты полез, куда не следует? — встрепенулся молчавший до сих пор Шепетов.
— Да, полез. Нашел старые снимки, вот эту страницу, немного текстов из книги Происхождения Прототипов. Узнал, что Святилища в прошлом пытались изучать, а не уничтожали в психозе!
— Ага. И чего добились? Появления мнемовируса? — Чижов грубо выругался.
Поддерживать разговор в таком тоне Травину совершенно не хотелось. Равно как выставлять на всеобщее обозрение свои находки.
— Думай, что хочешь, мне все равно, — он перешел к списку файлов, бегло просмотрел его и собрался отключить кибстек, но Шустов не позволил.
— Чижов, заглохни пока со своими комментариями! А ты, Егор, не злись. Лучше объясни толково.
— Если честно, то у меня вопросов больше, чем ответов. Откуда Фринцгольфы получили технологию изготовления компьютеров?
— Сами изобрели? — предположил Шепетов.
— Нет. Не могли. Тридцать лет назад они владели несколькими заводами. Производили паровые машины. В ту пору даже двигатель внутреннего сгорания не был изобретен! И вдруг — компьютеры! Это сейчас мы к ним привыкли. А тогда? Самой идеи, концепции электронных вычислительных устройств просто не существовало!
— А это вообще важно? — снова не выдержал Чижов. — Много мы знаем о жизни Просвещенных? Они ведь всем управляют!
— А мы сирые и убогие? — раздраженно спросил у него Травин. — Так тебя понимать?
— Да прекратите уже! Как дети!
— Ладно, — Травин вновь включил кибстек. — Я думаю, что мнемовирус — это цена, которую мы все заплатили за прогресс.
— Кому заплатили? Почему? — у Максима возникали только вопросы.
— Вернее спросить: за что? — уточнил Травин. — И я отвечу: за те самые знания! За технологии, полностью изменившие мир. Обратили внимание на формулировку объявления о найме на работу? Требуются Просвещенные, а Одержимым просьба не беспокоиться.
— Ну да, странно звучит, кто бы спорил! А смысл в чем? — спросил Захар.
— Одержимые появлялись во все времена. Злобные, я бы сказал: сумасшедшие, — ответил ему Максим. — Их обычно изгоняли. Убивать опасались, считали, что нельзя, иначе дух Прототипа, овладевший рассудком, переметнется, — Шустов говорил уверенно, он не раз слышал об этом от отца, да и недавние события никак не шли из головы, вспоминалось перекошенное лицо Миллигана, девочка, так внезапно изменившаяся, буквально на глазах, и рой зловещих огоньков, появившихся на заброшенной ферме после уничтожения Святилища.