На том переговаривающиеся стороны и закончили свое общение. Единственное, что стоит упомянуть, так это то, что Ростогцев на прощание вручил Олегу свою визитную карточку — черную, с золотыми вензелями, на которой витиеватыми буквами было написано его имя и сразу три телефона.
— Хитер, — сообщил подчиненному Францев, как только уселся в автомобиль. — Желает индульгенцию от нас получить. Знаешь, что это такое?
— Ну да, — кивнул юноша. — Прощение грехов.
— В нашем случае это право убивать на законных основаниях. Да, таких же вурдалаков, как он, но только что это меняет? Прецедент есть прецедент. Сегодня вурдалаки, а завтра кто?
Олег хотел сказать, что сегодня это нужно для дела, а завтра еще видно будет, как все повернется, но не стал, поскольку не был уверен в том, что его слова начальнику понравятся.
— А самое скверное, что, возможно, мне придется сказать «да», — выдохнув, добавил Аркадий Николаевич. — Не факт, но такой шанс есть. Потому что по-другому может не получиться то, что задумано. Ладно, это все детали. Ты мне вот что скажи: как ты с родителями девушки своей познакомился? Не оплошал? Произвел впечатление?
— Ну, так, — пожал плечами юноша. — Вроде нормально.
— Это хорошо, — одобрил начальник его слова. — Теперь другой вопрос — если ты свою… Как бишь твою избранницу зовут?
— Маша. Только она не избранница. Вернее, не совсем избранница.
— Ну, зазнобу. Так лучше?
— Так страннее.
— Неважно. О чем я? А, да. Если ты ее попросишь очень быстро пробить мне данные человека, то она это сделает? Прямо совсем быстро, без запросов и прочей бумажной мишуры?
— Наверное, — чуть озадачился юноша. — Я просто в этом направлении никогда о ней не думал.
— И зря. Любовь любовью, а пользу от такого знакомства сбрасывать со счетов никогда нельзя. Это не рационально. Короче — вот какие у тебя планы на завтра, слушай и запоминай.
— Наверное, ты теперь считаешь меня истеричкой? — спросила у Олега Ревина, которая утром с ним даже не поздоровалась, а во второй половине дня вдруг сменила гнев на милость. — Да? Ну или провинциалкой, которая на уровне инстинктов ненавидит всех москвичей, потому что они тут зажрались?
— Нет, — пожал плечами юноша, сидящий на своем обычном месте и традиционно же погруженный в чтение какого-то древнего дела. — С чего бы?
Он не соврал. О ком, о ком, а о Елене и тараканах, живущих в ее голове, он совершенно не задумывался, ни вчера, ни сегодня. Более того — и дело, находящееся в его руках, юноша, что скрывать, тоже вовсе сейчас не изучал. Так, держал для виду, да и только.