Первая и самая бредовая версия того, кому вдруг понадобилось знать о нем все, возникла у Олега еще в кабинете Францева. Из нее следовало, что кто-то из клиентуры отдела решил собрать подробнейшее досье с тем, чтобы после попробовать припереть его к стене и тем самым склонить к сотрудничеству. Как рабочий вариант она, конечно, кое-как билась в логику происходящего, но при подробном разборе разлеталась в разные стороны, точно стеклянный стакан, брошенный на каменный пол. Ну какой обитатель Ночи станет наводить справки непосредственно через его начальника, который их всех насквозь видит? И потом — чем таким выдающимся на ниве защиты граждан от потустороннего он, Олег Ровнин, отметился за прошедшие месяцы, чтобы кто-то затеял вот такую разработку? Какой подвиг совершил?

После юноша перешел ко второй версии, которая не сильно отстала по части несуразности от первой. Имя ей было Мария Остапенко. Впрочем, если точнее, под подозрение попала не сама Машка, а Антон Семенович Остапенко, ее папа. В принципе, этот непростой дядька запросто мог поднять свои связи и оформить подобные запросы, вот только зачем? Ну, даже если бы его заинтересовала скромная персона лейтенанта милиции, с которым встречается его дочь, и он захотел бы убедиться в том, что этот юноша действительно тот, за кого себя выдает, то запросто мог бы реализовать куда более незамысловатые варианты. Или вообще звонком обошелся, что куда проще. А вот так, с характеристиками, с подробнейшим сбором информации… Да ну нет. И потом — чтобы вот так сразу? На следующий день? Как-то не верится в то, что после того, как Ровнин покинул квартиру на Малой Бронной, господин Остапенко выпил еще рюмочку да и сказал дочери:

— Вот, Марья, жених для тебя что надо. За него пойдешь. Завтра же его «пробью» по всем каналам, и, если все как надо, по ноябрю свадьбу сыграем! Не будем тянуть до следующей весны. Я сказал!

И еще после кулаком по столу бахнул, для убедительности.

Бред?

Бред.

Значит — забыли-проехали.

А вот третья версия, собранная из разных кирпичиков и сведенная воедино в машине, которая мчалась в неблизкое Останкино через сырую московскую вечернюю хмарь, выглядела более-менее реалистичной.

Что, если всю эту карусель закрутил все тот же Равиль Алирзаев? А почему нет? Время идет, убийца его брата где-то ходит и посмеивается, что для гордого азербайджанца недопустимо. Да и для лидера преступной группировки, пусть не самой большой, но, что важно, этнической, тоже. Что могут подумать бойцы, которые под ним ходят? Например, то, что если он за родную кровь за полгода отомстить не смог, то какой тогда их старший, к шайтану, лидер? Или кто там у них вместо черта? Выходит, зря Равиль сидит на своем месте и львиную долю заработанного получает. Не пора ли нынешнее положение дел переиграть?