И растерянность, и паника, и обида... Это пришло много позже... Позже. Когда уже точно бывший муж собрал чемодан и, пообещав «ещё позвонить», тихо и уже навсегда ушёл...

Она проревела тогда всю ночь. Позволила себе повспоминать все предпосылки. Чётко отследить по воспоминаниям, когда у Николая всё это началось.

«Посмаковала» каждый очевидный теперь нюанс и все свои теперешние, с новым знанием, предположения и догадки...

Да, тогда она сообразила, что любимый муж ей уже вот как полгода изменял...

Это, в тот период, была единственная ночь, когда она расслабилась, когда разрешила себе побыть несчастной, слабой и беззащитной... Когда осмелилась о чём-то безвозвратно ушедшем искренне погоревать...

Но потом наступило холодное и отрезвляющее утро. Проснулся ничего пока не подозревающий Сашка и первым делом спросил у матери, где отец...

Наверное, Николая она тогда, всё-таки, сильно удивила! Скорее всего, такой в высшей степени «сдержанной цивилизованности» он от своей домашней курицы-жены точно не ожидал!

Из-за наличия несовершеннолетнего ребёнка недопустимо надолго затянулся их развод.

Вот тоже! Интересно, у кого из «светлых» и явно извращённых умов возникла такая вот садистская и кровожадно-жестокая идея – чтобы вынуждать брошенную женщину бесконечно тягостный и неоправданно долгий месяц каждую секундочку, каждое мгновение снова и снова это унижение терпеть?!

Николай сразу же с их квартиры съехал. У новой «любви всей его жизни» имелось вполне приемлемое для них обоих жильё.

Позже бывший муж разменял их две почти элитных квартиры и купил им с Сашкой вполне себе приемлемую «двушку». А им с уже беременной Мариной – почти в самом центре солидную «сталинку» приобрёл...

Слишком много тогда на неё навалилось материального, слишком много оргвопросов, слишком кардинально изменилась их с сыном привычно-налаженная жизнь, чтобы углубляться в себя, чтобы проанализировать и поддаться лишним и ненужным сентиментальным чувствам.

Нужно было в срочном порядке искать работу, наладить их быт, да и определить рамки Санькиных взаимоотношений с папой...

Единственным ободряюще-светлым пятном во всей этой беспросветности и липкой грязи было то, что подлец-Николай, всё же, не скатился до полного скотства.

Наверное, он и сам прекрасно понимал, что поступил непорядочно, что он – самый настоящий подлец...

Уже года через два после их «ошалелого» развода, Николай Николаевич Орешкин даже снизошёл до личного и только о них двоих разговора.

Объяснил «бывшей», что тогда чувствовал, как терзался... И даже, в конце концов, искренне и по-настоящему, а не формально, прощения у неё, как у преданной жены, попросил...