Женщина поднялась с места. Видимо, проснувшись и воспряв, гордость уже не собиралась прятаться или притворяться, что её у Тани, в самом принципе, нет!

- Я же сказал! Я всё так же буду давать на Сашку деньги, - мужчину, видимо, задело. Задело подозрение, что его считают мелочным, меркантильным козлом, и то, что теперь не он, а жена в его семье распределяет доходы, - Просто хотел предупредить, что никому об этом не надо говорить! Вот вечно ты начинаешь...

- Что я «начинаю»? Впервые открыла рот за шесть лет? Так я повторюсь: можешь не платить. Мы справимся. Я всё равно сейчас ищу другую работу...

- Хочешь сказать, что вы с Сашкой сейчас на бобах?..

***

Это был нудный, длинный и очень утомительный разговор. Как Таня раньше этого в муже не замечала? Этого его занудства, этой его манеры, защищаясь, нападать?!

Любила, наверное, вот сути его и не рассмотрела...

Бывший стремился выговориться, выплеснуть эмоции, которые где-то, вне этих стен, у него накопились. Но пожаловаться, что не всё так радужно в его новой замечательной и без «старой рухляди» жизни, открыть свои проблемы брошенной им женщине – это было... Даже для предателя это было слишком!

Вот Николай и нашёл вполне нейтральный повод на любую подвернувшуюся тему поорать...

Вот как раз это Таня прекрасно помнила в своём муже – эту его необходимость непременно выплеснуться. Найти для своих испражнений подходящий и, желательно, безответный унитаз...

Поначалу было унизительно, что, забрав всё хорошее, что было с ним связано, из её жизни, Николай почему-то решил, что вполне может оставить в «пользование» здесь своё дерьмо.

Но обида не пришла, хотя Танечка её и ждала. Обидеться сейчас было бы оправдано и закономерно! Однако нет... Как бы старательно она к себе ни прислушивалась, ничего такого острого не пришло.

Была лишь какя-то брезгливая жалость, сострадание к постороннему и уже точно неинтересному тебе ближнему. Так можно жалеть замёрзшего под забором незнакомого алкаша...

После вспышки сильных эмоций, в ранее так любимом ею мужчине, ожидаемо наступило острое осознание своей вины...

И вот тут уж, действительно, пришла самая настоящая брезгливость. Таня уже даже стала посматривать на дверь – не подойдёт ли ей на помощь сын...

Душу грело одно: она, наконец-таки, развязалась!!! Николай ей теперь не просто разумно-осознанно, но и на душевном уровне – абсолютно чужой, чуждый ей человек!

Да, это была победа! Маленькая, но очень значимая для неё победа! Она справилась! Она всё забыла! Всё, что было для неё важным, всё, что до сих пор так или иначе болело... Всё! Больше в ней ничего такого, наконец-то, нет!..