В этом он был прав: как минимум реликвию Верховцева действительно собирались взрывать. И артефакт для этого дела еще не найден, а значит, ждет своего часа в тайном месте. Оставалось решать, что делать с этим человеком.
— Николай Петрович, клятву я с вас снял. У вас есть выбор между смертью и клятвой теперь уже мне с возможностью отработать всё плохое, что вы сделали под клятвой великому князю. Как вы понимаете, он мой главный противник, а у вас теперь долг и перед страной в целом, и перед родом Вороновых в частности. Так что выбираете?
Поварков принял правильное решение, причем определяющим для него стало не желание жить, а желание искупить. Великого князя он ненавидел всё время, что находился под его клятвой. Про артефакты, не дающие срабатывать клятвам, он рассказал всё, что знал, но к уже ранее сказанному добавил разве, что в этом случае выбивается всё уже обычными методами, если допрашиваемый упорствует и молчит. Звучало это не особо оптимистично, но всех моих тайн не знал никто.
— Ну что, будем пытаться вернуть княгине второго охранника? — потер я руки, пока не доставая из контейнера нужное.
— Петр Аркадьевич, вы, конечно, человек увлекающийся, но я бы рекомендовал вам перенести это дело на завтра — внезапно сказал Маренин. — Честно говоря, выглядите вы так себе. Навык что один, что второй как будто вас изнутри жрут. Отдых вам нужен. Уверен, Екатерина Прохоровна тоже самое скажет, если спросить. Вон она как кругами бегает, беспокоится.
Даньшина действительно в дом не отошла, провела всё время на расстоянии, достаточном, чтобы не подслушивать, но сразу броситься на помощь, если понадобится.
Я прислушался к себе — в самом деле самочувствие оставляло желать лучшего. Слабость, появившаяся после снятия клятвы, после отдыха за чаем прошла не до конца, а после разговора с Поварковым стала куда сильнее. А ведь у второго охранника еще и источник Скверны, кто знает, не повлияет ли это на скорость снятия — клятва старая, хорошо укорененная, да еще подкрепленная хорошо развитой Скверной.
— В самом деле, отложу-ка я это на завтра, — решил я. — Николай Петрович, давайте-ка мы вас подбросим куда-нибудь. Не в сам Святославск, а подальше. Пусть Мария Алексеевна уверится, что аномалия не только пространственная, но и временная.
Он вздохнул. Возвращаться к княгине он не хотел, я бы тоже не стал его туда отправлять, но до кончины великого князя не могу позволить себе его забрать. Если великий князь поймет, что я могу снимать клятвы, будет убивать меня еще активней, чем до этого времени. А он и без того не мелочится.