И дальше он торопливо, глотая буквы, а то и слова, рассказал о своей главной ошибке в жизни — клятве верности великому князю, который вербовал их под предлогом тайной помощи императорской семье, на которую не так давно случилось покушение. Сам Поварков сомневался, его уговорил приятель, уверявший, что с таким покровителем они быстро пойдут в гору по званиям. В результате им пришлось уволиться и устроиться к княгине Вороновой.

— Задание у нас было ее вывести при наступлении из зоны. Иначе бросили бы, — говорил Поварков. Честно говорил — мой навык не чувствовал ни одной фальшивой ноты. — Потому что она еще та тварь. Сама хвасталась, как обманом на себе князя женила. Только счастья ей это не принесло — ненавидела она всех. Разве что делала исключение для Аркадия, но тот ее разочаровал своим браком, после чего она просто вычеркнула его и всем говорила, что ее сын умер. Вторым исключением стал Антон. Тоже тварь еще та. С ними было очень легко работать по приказам великого князя — внушение ложилось на личные склонности.

Это, конечно, было интересно, но лишь подтверждало мои заключения относительно родственников. А еще я чувствовал в этом человеке огромное чувство вины.

— Петр Аркадьевич, можно вас на минуточку? — неожиданно спросил Маренин.

— Разумеется, Георгий Евгеньевич.

Я встал, хотя после разговора опять начал чувствовать слабость, и отошел с Марениным подальше. Так, чтобы пленник не слышал нашего разговора.

— Вы же клятву с него сняли? Нужно его к себе брать.

— А то, что он столько лет приказы великого князя выполнял, вас не смущает?

— Гнили в нем нет. А вину пусть отрабатывает. Скверну же он не принял? Не принял. Значит, не совсем конченный.

В отличие от второго. Для меня принятие Скверны было уже показателем. Что подсаживание зерна Скверны, что использование большого кристалла со Сродством — всё это было сознательными актами, требующими внутреннего согласия. Эти двое уже давно работали со скверниками и не могли не понять, что вместе с принятием Скверны идет и изменение личности.

Поварков же за столько лет так и не проникся идеологией скверны, хотя навык у него способствует обратному, потому как направлен на взлом чужих мозгов и внушение нужного. Часто такие люди используют свои умения для личного обогащения, не задумываясь, насколько они портят жизнь окружающим.

— Я подумаю, Георгий Евгеньевич.

Мы вернулись, и я спросил:

— Что вы можете сказать о новом массовом взрыве реликвий? Чьи реликвии собираются взрывать еще?

— Петр Аркадьевич, мы невеликого уровня в этой организации. Нам говорят задачу, не ставя в известность о задачах других. Всё знает только великий князь, — ответил он. — И рад бы что сказать, да нечего. Разве что дата близка ко дню императорского бала. То есть взрывать будут в этот день и несколько следующих. Нам были даны жесткие инструкции относительно сроков. И хотели всё провернуть, пока вас нет рядом с реликвией. А чьи еще собрались взрывать, мне неведомо. Но уверен, что не только вашу. Потому что восстановление трех реликвий великий князь посчитал личным оскорблением. Думаю, что все три стоят на очереди.