А в месте проведения мероприятия посреди огромного поля стояла огромная сцена, ещё там имелись и торговые ряды, и кафешки в больших палатках, всякие конкурсы и развлечения, даже фотозоны со скульптурами из дерева, соломы и переплетённых прутиков. Варю поразил огромный деревянный помост с гигантским надувным бассейном и «пляжной зоной» с шезлонгами, зонтами и «тропическим баром», где продавали потрясающий фруктовый напиток.
В общем, Варя осталась очень впечатлена организацией и масштабом мероприятия, ей даже понравилось спать в палатке: ей достался прекрасный невесомый матрас, упругий и мягкий, — а ещё кругом в жилой зоне, да и на площади для гуляний имелись удобные биотуалеты и даже душевые.
Варе тогда исполнилось четырнадцать, с ней уже говорили как со взрослой, а у друга дяди Доброслава поехал сын Никита, очень симпатичный, а главное, высокий мальчик, и ему было шестнадцать. В общем, те два выходных дня фестиваля они с Никитой с удовольствием болтали и гуляли по лагерю, держались за руки, купались в бассейне, слушали песни и потом ещё какое-то время переписывались в соцсети, но их общение как-то заглохло из-за того, что у Никиты появилась девушка, да и жил он в Екатеринбурге. К тому же тётя Марианна рассталась с дядей Доброславом.
И всё же воспоминания о тех днях помогли успокоиться. Она дошла. Наверняка в этом палаточном городе-стойбище тоже есть какая-то организация и она сможет с этим справиться и найдёт своих. Или хотя бы узнает о их судьбе. Стрелки с именем «Ивенгил» и «Дэльма» совпадали с направлением на Омаан.
Буря длилась всю ночь и утихла лишь под утро на рассвете. Варя еле выбралась из-под насыпавшейся на плащ песчаной пыли. Место их бывшего лагеря она даже не узнала: все вырубленные ей кусты куда-то унесло, и ничто не напоминало того, что они там останавливались. Если бы не наручи с направлением, Варя могла бы потеряться, утратив всяческие ориентиры. Впрочем, сначала она проверила родник, который благодаря своей глубине всё же остался почти цел. Лишь серебристые листья мылицы покрывала красная пыль. Варя привела себя в порядок настолько, насколько это возможно, и в который раз порадовалась непачкающемуся платью. Она нацепила на себя плащ и меч на перевязи, а из рубашки сделала что-то вроде сумочки наподобие японского узелка фурошики и закрепила за свой пояс со спины. Из-за плаща такая «сумка» оставалась незаметной, в неё она сложила нож и водяные орехи мылицы.
Идти пришлось почти пять часов — весь день, но, несмотря на это, Варя почти не устала. Хотя она спала, скрючившись в ямке, но это никак на ней не отразилось, даже наоборот, очнулась она свежей, отдохнувшей и полной сил. Порадовало также и то, что вчерашние царапины прекрасно зажили, а предусмотрительно накинутая на голову рубашка не позволила волосам испачкаться или запутаться. Ей ещё тяжело было оперировать магией и даже просто чувствовать её, но казалось, что магия по какой-то причине переполняет. Мелькнула мысль, что в пустыне могли находиться зенхаймы или какие-то подобные магические накопители, которые её подпитали, но теория осталась лишь теорией, так как ничего похожего она не увидела.